Или в Филиппа.

— Ты такой красивый, — сделала я комплимент и тут же опомнилась. — Благодаря мне.

— Уверен, что скажу это завтра и тебе. Хотя, сейчас ты красива, как и каждый день.

Я молчала, находясь под внимательным взглядом парня. В горле запершило, по телу прошлась волна жара.

— Надеюсь, ты сможешь завтра надеть ее самостоятельно, — я достала из рюкзака маску и подошла ближе, показав, как ее правильно крепить.

— Мы не поедем завтра вместе? — горячее дыхание Филиппа задело мою руку на его щеке.

— Лучше тебе заехать за Изабеллой. Так романтичнее.

— Лив, — Филипп взял мою руку и остановил на своей щеке. Он смотрел мне в глаза и выглядел серьезным. — я бы хотел пойти с тобой, а не с ней.

— Филипп, остался один день. Рисковать уже нельзя. Неужели она тебе не нравится?

— Нравится, но послушай. Действительно, остался один день, так почему бы нам просто не оставить все на своих местах, раз так случилось.

— Мне пора домой, — скороговоркой выпалила я и выдернула руку. Спешно принялась застегивать рюкзак, стоя спиной к парню. Мне нельзя тут оставаться и дать ему себя уговорить. Нечестно по отношению к Филиппу испортить все на финишной прямой. Я не смогла исправить то, что натворила, так пусть это сделает другой человек. Понимаю, ему страшно, но он осознает, что так было нужно.

— Лив, неужели ты не видишь? Ты единственный человек, который называет меня полным именем, а не тремя буквами. Когда ты приходишь, в этом паршивом холодном доме становится светлее, и дело даже не в открытых шторах. Тебе никогда не надо было штукатурить меня, чтобы просто находиться рядом. Я знаю не только твой секрет, но и тебя. Я знаю, что у тебя зеленые глаза, когда их освещает солнце. Я замечаю, что ты ешь только овощи и гарнир, потому что ты вегетарианка. Как ты помогаешь мне сблизиться с другой девушкой, забив на школу, сон, свою магию. Защищаешь от злых кассирш, — Филипп усмехнулся. Я чувствовала, как он подходит все ближе. — Я вижу, как тебе больно, ты действительно раскаиваешься. Но, Лив, я не обижен на тебя. Более того, ты сделала из меня настоящего меня, и я могу это принять. Осталось только тебе простить меня и… принять.

Я медленно повернулась, прекрасно зная, что меня обезоружат щенячьи глазки. Филипп всем своим видом показывал, как ждет ответа. Он снял маску, дышал ртом, его рука снова потянулась ко мне, пришлось отступить назад, задев стул.

— Не забудь, в восемь начало, — кинула напоследок и убежала, молясь, что он не догонит меня у двери.

Сняла куртку с вешалки и вышла на улицу в не застегнутых сапогах и без верхней одежды, лишь бы поскорее убраться отсюда. Слезы жгли глаза, сводило скулы, но я держалась, нельзя разреветься в такой момент. Я заварила эту кашу и должна доесть ее до последней ложечки.