Пёс коротко фыркнул, будто бы оскорблённый её недоверием и трусцой направился к дому.

Вскоре, отворив ему дверь, Арюшка шагнула в родную сумеречную тишину и тепло.

Кот громко замурчал, сидя на подоконнике, до которого с той стороны окна дошли сугробы. Огонь в печи, похожей на маленький, уютный камин, растрещался и заискрил, словно приветствуя хозяйку. А крыса на тяжёлом дубовом столе замерла, сжавшись серым клубком с будто потёртыми, рыжеватыми боками. Как бы ни приглаживала её шерстку Аря, а крыса вечно казалась ей всклоченной и колючей.

Хворост свой она устроила на выступе над огнём, где было тепло, но не так жарко, чтобы что-то могло загореться. А связки, принесённые псом, оставила у двери в прихожей.

Больше в хижине комнат и не было. Разве что чердак, где по весне вили птицы гнёзда, а зимой хранилось сено, чтобы в доме было теплее и было чем кормить козу, которая жила в небольшой пристройке к дому.

Когда-то был у них и тёплый хлев, но от старости его пришлось разобрать. А новый построить не успели.

Арюшка не всегда жила здесь. Им с братом пришлось перебраться сюда два года назад. Когда в их родной город пришла беда… Но об этом Арюшка предпочитала не вспоминать.

Она сняла тяжёлый и тёплый тулуп, оставшись в вязанном сером платье, развязала красный шерстяной платок и на плечи её упали медные, прямые пряди. Глазами, что спелая вишня, усмехнулась хозяйка дома и, сдувая со лба непослушные волосы, принялась подбрасывать в печь сухие ветви.

И под потолком, будто из-за тёплого ветра, стали покачиваться связки трав да цветов, которые спустя пару минут Арюшка заварила в большом глиняном чайнике.

Она устроилась за столом напротив окна, налила в щербатую кружку ароматный чай, разломила лепёшку хлеба, поделилась ею с псом и погрузилась в сонные мысли.