Глубоко вдохнула, выдохнула, и, не дожидаясь аплодисментов, выпрямилась, перебросила волосы на спину и покинула импровизированную сцену. Отметила краем глаза, как посетитель, тот самый, с крайнего дивана, мотнул головой, будто дурман прогоняя, и встал со своего места. Илзе подхватила оставленные у края ковра туфли, поднялась по боковой лестнице и нырнула за одну из ширм. Деревянные, с мелкими ячейками между искусно вырезанных розовых плетей, листьев и лепестков, они разделяли зал на втором этаже на уголки для желающих некоторого уединения. Илзе присела на край низкого, обложенного подушками дивана, надела туфли.

Пойдёт или не пойдёт?

Или она ошиблась?

Всё же минуло… сколько месяцев? Шесть? Семь? Илзе не считала. Та, прошлая жизнь, закончилась, истаяла за поворотом. Осталась зыбким миражом на другой стороне континента, столь же далёкая от нынешней, как Благословенная Франская империя далека от Финийских земель.

— Ах, Илзе, как всегда восхитительно! — Эпифания расшалившимся духом возникла между половинками двух ширм, протянула наполненную чашу.

— Благодарю, — глоток-другой прохладительного напитка пришёлся как нельзя кстати.

— Как у тебя получается танцевать столь чудесно? — Эпифания опустилась на диван, по другую сторону круглого столика. — Словно ты уже не ты, а ожившая мелодия плывёт по залу. Кажется, ещё чуть-чуть, и я своими ушами услышу, о чём она повествует, даже без слов песни.

— Практика. И немного змеиной ворожбы.

— Ты говорила, что давно не практиковалась.

— Прежде возможностей было мало. Зато нынче ими хоть очаг топи.

Новая мелодия наполнила зал внизу, но не смогла заглушить звука шагов поднимающегося по лестнице человека.

— Оставишь нас? — Илзе отпила ещё немного, поставила чашу на край столешницы.

— Нас? — повторила Эпифания озадаченно и вскинула глаза на появившийся за ширмой чёрный силуэт. — А-а… хорошо. Увидимся позже.

Илзе кивнула Эпифании и девушка, подхватив яркие юбки, выскользнула из закутка, уступив место мужчине. Тот проводил Эпифанию удивлённым взглядом и шагнул внутрь.

— Позволите? — спросил на франском.

Впрочем, здесь, в многоликом, многоголосом Изумирде можно услышать, кажется, все известные языки, наречия и говоры, порождённые людьми и теми, кого называли нелюдями, демонами харасанской империи.

Илзе молча повела плечом — как пожелаешь, мол. Да и, следовало признать, отвыкла за эти месяцы от франского языка, и оттого звучал он резче прежнего, с неприятным, чуждым слуху произношением. Наверное, повторить уже не получится, только говорить с акцентом, как иностранка.