Плохо. Он знает, кто я, что я и чем занимаюсь, и, выходит, вся моя игра в недалёкую глупышку насмарку.

— Вы же понимаете, что Халциона звучит слишком претенциозно? — сообщила я доверительным шёпотом, подавшись к собеседнику. — А Малка имя простое, выговаривается легко и к народу ближе.

— И забывается быстрее, — мачо отвернулся и, пользуясь освободившимся пространством, шагнул к противоположной стене. — Учитывая ваш род деятельности, Халциона, вы должны знать, что вас ждёт в случае поимки с поличным.

— Штраф, — отозвалась я.

— Вы уверены?

Это вопрос с подвохом?

— Богов ради, это всего лишь несколько корневищ мандрагоры, укопанных без спросу! — не сдержавшись, возмутилась я. — Да, это плохо и законом запрещено, но сурового наказания за мандрагору не предусмотрено, в тюрьму из-за неё не сажают и руки не отрубают, как ворам в стародавние времена.

— И сколько редких и запрещённых растений вы добыли и продали, не будучи при том квалифицированным травником с соответствующим образованием и разрешением на торговлю вышеупомянутыми растениями? Я уже не говорю об уклонении от уплаты налогов…

— То есть меня схватили, сопроводили под белы рученьки не пойми куда и заперли, ничего не рассказав о моих правах и адвокате, сугубо ради поддержания налогообложения в нашем замечательном королевстве? — я подозрительно прищурилась, повнимательнее всматриваясь в типа в рассеянном свете тусклой лампы под потолком. — Кстати, вы сами кто такой будете?

— Я не представился?

— Я бы запомнила.

— Прошу прощения, где мои манеры? — мачо вновь продемонстрировал анфас и даже предпринял попытку отвесить галантный светский поклон. Правда, теснота камеры несколько смазала впечатление, да и длиннополое одеяние в стиле жречества было далеко от костюмов придворных кавалеров. — Алессандро Винтле, магистр иных путей, посвящённый третьего уровня и жнец Смерти.

— Жрец? — почему-то уточнила я, глядя на балахонистый наряд, так и навевающий ассоциации с человеческими храмами и их служителями.

— Жнец, — поправил тип с именем куда более претенциозным, нежели моё. Тоже прищурился, в свою очередь изучая меня, и нахмурился, явно не найдя в моём лице искомого. — Смерти.

— Да я поняла…

— Разве?

— А что, надо испугаться? — на сей раз я удивилась искренне. — Если бы вы пришли по мою душу, то я бы тут уже точно не сидела, а вы бы не расшаркивались передо мной и не вещали о налогах и мандрагоре. Вам что-то нужно?

Потому как больно много суеты ради моей скромной персоны и не абы кем организованной, а самим жнецом.

Смерти, да.

— Вы правы, — Алессандро перестал изображать страшного слугу грозного-прегрозного божества, перед котором следует немедля пасть ниц при одном упоминании имени его хозяина. — Мне нужны ваши услуги.