Кто-то выдернул меч, комната завертелась перед ее глазами, и Реми упала на белый мраморный пол. Как хорошо умереть на том же мраморе, что и вся ее семья.
Крики постепенно смолкали – Руа косила клинком оставшихся солдат, даже не прикасаясь к жертвам.
А над Реми склонился Хейл.
* * *
На забрызганном кровью лице пылали его глаза. По рукам тоже стекала кровь.
Лицо Хейла побелело, в остановившемся взгляде заблестели слезы. Реми уже один раз умирала у него на руках, но сейчас… сейчас все было иначе. Хейл был ее суженым, душой для ее тела. Они настолько слились в единое целое, что она будет жить в нем даже после смерти.
Боль, мучительная, пронизывающая боль удерживала ее в сознании. Потрясение от удара рассеялось. И она со ужасающей ясностью осознала, что эта рана смертельна.
Голова внезапно опустела, перед глазами все плыло, лицо Хейла с кровавыми пятнами стало размытым, нечетким, к горлу медленно подступала тошнота. Реми знала, что близнецы тоже стояли рядом, и сожалела о том, что попрощаться с ними не могла. И почему она решила, что одолеет Северного короля?
Тело устало сопротивляться. Глаза закрывались, но в груди снова разгорался жгучий огонь, и веки распахивались снова. Руки и ноги начали неметь, но нестерпимое жжение снова и снова немилосердно возвращало ее к жизни.
Реми жалобно всхлипнула, и лицо Хейла исказилось от муки. Теперь не ей, а ему придется вспоминать ужасы сегодняшнего дня. Она понимала, что он никогда не забудет ее лица перед смертью. Из последних сил она подняла окровавленную руку и дотронулась до его щеки.
Реми хотела сказать: она знает, что это конец. Хотела, чтобы он успокоил ее, уверяя, что это не так. Хотела умолять, чтобы ее спасли, хотела крикнуть, что не готова умереть, что хочет долго жить вместе с ним.
Но она молчала.
Слезы лились из ее глаз, убегая в густые волосы – пряди на висках промокли от соленой влаги, и она только проговорила:
– Люблю тебя.
Сдерживая рыдания, Хейл наклонился к ней и поцеловал. Его губы тоже были солеными от слез. Когда он отстранился, они были покрыты кровью.
Реми закашлялась и почувствовала медный привкус во рту. Значит, конец близок. Она закрыла глаза и смирилась. Попробовала глубоко вдохнуть, но каждый вдох отдавался пронизывающей болью.
Она не могла вздохнуть.
Потом и это прекратилось. Она больше не чувствовала ни боли, ни страха – такое облегчение. Скоро все закончится: она заснет навеки.
– Реми, – раздался дрожащий шепот. Но это был не Хейл.