Реми подняла веки и увидела склонившуюся над ней Хизер в одежде служанки. Ее лицо было залито слезами, но сейчас она улыбалась. И Реми улыбнулась ей в ответ.
Она в последний раз увидит мать. Потому что Хизер – тоже ее мама, и так было всегда. И неважно, что они не одной крови. Они – семья.
Реми заметила в руке Хизер кинжал, и поняла, что сейчас произойдет.
Она едва мотнула головой, слепая от слез, пытаясь губами сказать «нет», но из окровавленного рта не донеслось ни звука.
Но Хизер кивнула, глядя на на нее все с той же спокойной любящей улыбкой. Они виделись в последний раз, но этот мир покинет не Реми.
– Доченька, я полюбила тебя, как только увидела, – сказала Хизер, и слезы покатились у нее из глаз. – Я всегда была готова отдать за тебя жизнь. И это не просто слова. – Реми порывалась заговорить, но коричневая ведьма ласково коснулась ее плеча. – Приведи этот мир в лучшее будущее. Оставайся смелой и доброй, сильной и умной, какой ты была всегда. – Губы Хизер дрогнули. – Помни все, чему я успела тебя научить. Но главное, Реми, будь любимой.
Она подняла голову и со словами м
Глава двадцать девятая
Глава двадцать девятая
Реми открыла глаза: теплые солнечные лучи ласкали ее лицо. Девушка лежала на огромной кровати под толстым синим одеялом, натянутым до самого подбородка. Еще одно, меховое, она, похоже, сбросила во сне.
Кто-то захлопнул книгу. Рядом с ней, прислонившись к обитому бархатом изголовью, сидел Хейл.
Он радостно улыбнулся и облегченно вздохнул. Реми глубже зарылась в мягкую подушку. Смятая белая ночная сорочка сползла с плеча. Хейл провел пальцем по голой коже и поднял бретельку.
– Я, наверное, на небесах, – улыбнулась она.
– Что, постель слишком мягкая, или любимый чересчур хорош? – усмехнулся Хейл.
Реми сонно положила ладонь ему на колено.
– Любимый, – шепнула она, улыбаясь в подушку.
Хейл бережно взял ее раненую руку и поцеловал, медленно продвигаясь от кисти вверх.
– Любимая, пообещай мне.
Реми открыла глаза, когда Хейл опустил ее руку.