Вот — нашла то, что нужно: массивное кресло с мягкой обивкой! Стоит у стола из темного дерева, заваленного какими-то свитками. В это кресло еще бы подушечку, и буду счастлива! Торопясь очутиться в комфорте, я заковыляла на своих многоколенчатых ножках, готовых вывернуться или сложиться в любой момент, как сломанный зонтик — и вдруг словно наткнулась на стену из воздуха.

— Эй! Пропустите, имейте совесть!

Мне не ответили.

Я заколотила изумрудными кулаками по упругости пустоты. Лимонно -салатовый наблюдал со злорадством, болотный снова взъерошил свою шевелюру, глядя с явным азартом: а вдруг прорвусь?

Не прорвалась. Обойдя невидимую преграду по внутреннему периметру, я обнаружила, что словно замурована под колпаком. Тут меня разобрала настоящая злость: что за наглые галлюцинации — обездвиживают, запирают; скоро опыты надо мной начнут проводить?! Болотный еще и пометки какие-то успевает делать, выхватывая из рукава мерцающий свиток, проводя по нему ногтем и пряча обратно.

— Уберите немедленно эту клетку! — заорала я, пиная невидимый барьер пятками. Кстати, удобно, что коленки такие гибкие. И обувь на мне с каблуком, все ж оружие. А вот платьишко подвело: слишком узкое, кружевное, короткое. Все четыре коленки торчат. В такой одежде не повоюешь. Мне бы спортивный костюм…

Болотный застрочил ногтем в своем свитке, даже не успевая его убирать:

— Энергетический фон повышается, сила импульсов по шкале Трубла двадцать четыре груца…

— Хватит, — салатовый смотрел на меня с брезгливостью: — Присядьте, явившаяся. Побеседуем.

— Сначала верните свободу! — я от души шлепнула ладонью по невидимой пленке прямо напротив его физиономии, представляя, что это пощечина. Пленка внезапно ответила разрядом электричества. Я даже успела заметить размеры накрывшего меня купола, по которому пробежали лиловые всполохи. Прям уж, купол — колпачок!

Больно…

— Госпожа Шу, возьмите контроль, — холодно велел лимонно-салатовый. И тут мой рот сам собой произнес:

— Не могу, господин директор. У новой сущности лучше контакт с телом. Оно подчиняется ей.

Что это было? Кто за меня говорит? Язык мой — враг мой?!

«Успокойся, девочка, — зазвучал в голове женский голос. — Ничего плохого тебе не сделают. Присядь и ответь на вопросы директора, все попаданцы через это проходят».

«Кто вы? Где я? Какие еще попаданцы?! Вы меня слышите? Вы телепат?» — вопросы могли бы взорвать мою голову.

«Присядь», — ласково повторила женщина. И я вернулась на табуретку. Коленки коварно согнулись — верхние вбок, а вот нижним не повезло: вывернулись назад и ударились о ножки ненавистного мне сидения.