Братья переглядывались. Меня потряхивало, может, я был не в себе, но, посмотрев на Малакая и Бастиана, понял, что не одинок в этой мысли. Она рассказывает историю нашего знакомства, только на манер сказки.

Ну что ж, давай узнаем финал этой истории.

Фейт

Как же было замечательно отдаться эмоциям! Мы смеялись, мы танцевали, но ощущение чьих-то глаз, что прожигали насквозь, не покидало меня ни на секунду. Холод. Ледяная стужа.

Эрика проследила за моим взглядом.

— Да пусть Ад замёрзнет, — разворачивала меня от троицы мужчин. — Эти существа, не достойны нашего внимания.

Талия принесла вино. Я видела, как она поглядывала на рыжего мужчину. От него веяло спокойствием, силой и безопасностью. Такой мужчина пробуждает в женщинах заботу, нежность и уют. Брюнет, что пялился на Эрику, наоборот, разжигал пламя страсти, дикость и первородный грех, а тот третий, словно туман. Одинокий, брошенный всеми и холодный.

Музыка прекратилась. Народ решил отдохнуть, и настало время легенд. Эрика предложила рассказать всем историю, что поделилась со мной профессор рун. Я села по центру. Было неловко. Впервые на меня обращены столько взглядов. Мои сёстры кивком подбодрили меня, и я начала рассказ.

— То есть принц потерял душу, ради чего… любви? — раздался вопрос из толпы.

Его туманные глаза пугали. Он был потерянным. Грубым, холодным, как вечная зима. Его голос, словно голодная тьма, уничтожала живое. Брюнет и рыжий были белее снега. Они смотрели то на девочек, то на мужчину с белоснежными волосами.

— И эту сказку ты рассказываешь нам в надежде на счастливое будущее? — не унимался мужчина.

Подснежник… Глаза цвета моря под лучами солнца… Орион.

— Орион! — вскрикнув имя, я подскочила с мешка, на котором сидела. — Орион, — уже тише проговорила я.

Мужчина напрягся. Словно дикая кошка, готовая броситься.

— Нет, любовь моя, — смотря прямо в потухшие глаза, не зная, почему, шептала. Не зная, почему назвала его своей любовью.

Как же жгло грудную клетку, как же было тяжело дышать. Я взвыла, хватаясь за голову. Ко мне подбежали девочки. Рухнув на колени, я продолжила говорить.

— Нет!

Я, словно во сне, принялась пересказывать руны со страниц пергаментов, что явились мне в доме Фреи.

Мать не желала такой участи для сына. Стоя на коленях рядом с умирающим ангелом, смотря на руки, что были запачканы в крови невинной жертвы, и проклиная себя, она молила о помощи, и Небеса откликнулись. Верховный архангел услышал зов и поделился силой Небес. Она пробудила в себе магию, которой была лишена. Магия света. Небесный светоч. Когда-то очень давно она была целителем. Она переплела часть души принца, отнятую отцом, с последними крупицами души девушки, и невинное дитя смогло выжить, но деля душу пополам. Спасение для неё, но больше для сына. Из последних сил мать перенесла себя и умирающую девушку в дикие леса и прокричала о помощи. Она исчезла из своего мира, столетиями прячась в лесных пучинах за завесой. Она хранила скопление душ, как зеницу Ока. Так же, как небесные существа берегут новые создания. Она ждала часа, когда сможет вернуть её к жизни. Переродить. Из-за дня в день, из десятилетия в столетие она молила о прощении. За предательство, за слабость, за потерянный рай. И однажды, в самую холодную ночь в году, ночь, когда колесо года делает оборот и рождает чудеса, она вложила переплетённые души в умершего ребёнка, наполнив маленькое тело светом Небес. И оно приняло подарок. Крохотное тело слилось с душой, связывая историю настоящего и давно канувшего прошлого. Так родилась новая судьба. Вечная ирония мироздания и имя ей…