Грей развернулся в дверях:

— Завидовать не хорошо. И Лию я взять с собой не могу — ей нельзя убивать.

Эйч прикрыла глаза, пытаясь понять, что же она хочет? Досмотреть фильм или же шагнуть в неизвестность — Грей был той еще неизвестностью.

— Эйч…

И она загадала: упомянет деньги — она с ним не пойдет.

Будет давить на жалость — она с ним не пойдет.

Будет…

— …я лишь хотел тебе кое-что показать — такое ты вряд ли когда-нибудь увидишь. Быть в сказке и смотреть сказку — не одно и тоже.

…не угадала…

— Пффф… — Она встала, — дай мне десять минут.

Он прищелкнул пальцами, и Эйч оказалась полностью экипирована: походные ботинки, брюки-карго, свитер с высоким горлом, теплая куртка, компактный плазмомет, перчатки и шапка.

— Что-то еще? — уточнил Грей.

— У меня руки были в карамели.

— Уже нет, — ответил тот. — Догоняй, копуша, сколько тебя можно уже ждать!

Она медленно пошла за ним, поправляя одежду:

— Ты обещал быть самим собой.

Грей счастливо улыбнулся:

— Я помню. Ехидство во мне есть всегда. Но яд я буду сцеживать реже, гораздо реже.

Он, как истинный джентльмен, стянул с себя перчатку и протянул руку Эйч. Та осторожно вложила свои пальцы ему в ладонь.

— Я не кусаюсь, — фыркнул Грей.