…Наверняка мисс Милн понадобится точный список — скоро же очередной праздник…

Она понимала, что поступает глупо, но иного способа бежать от себя и тяжёлых мыслей она не знала. Разом потеряв все: мужа, дом, привычное окружение и положение в обществе, мир — она не знала, как быть дальше.

…И даже поговорить не с кем…

К Джоне, единственному, кто мог её понять, идти было страшно.

* * *

Джона, сидя на корточках в старом каретном сарае, последний раз крутанул рукой педали и остался доволен. Выпрямился (живот привычно полоснул резкой болью там, где был послеоперационный шов), принялся оттирать ветошью руки от смазки. Рядом возился Кайл — легко прикасаясь руками к колесам велосипедов, проверял давление в камерах. Джона улыбнулся — наверное, забавно иметь датчики давления в пальцах…

Кайл отвлёкся на момент, явственно принюхиваясь и присматриваясь к рукам Джоны:

— Ты поранился?

— С чего ты взял?

— Кровью пахнет, — пояснил Кайл.

— А, это… Ерунда. — Джона вернул в ящик ветошь и принялся убирать отвертки в ящик для инструментов. — Кажется, тут все. Пора бы и лечь спать.

Кайл отрицательно качнул головой:

— Ты не ответил. Почему пахнет кровью?

— Да не бери в голову — шов опять подкровил, только и всего. Пойдем уже в дом.

— Надо показаться Палмеру.

— Поздно уже, — возразил Эдвардс, — он уже, наверное, лег спать.

Кайл сверился с камерами “Приюта”:

— Он не спит. Корректирует седативную терапию у детей с холма. У них даже во сне продолжаются эпизоды хореи.

Джона поправил закатанные рукава толстовки, опуская их вниз, и направился к двери:

— Закачал новые тома медицинской энциклопедии?