Глава 42 Откажись от ритуала…

Анж совсем не ожидал увидеть на пороге своей спальни Лию. Она лишь грустно заглянула в комнату, увидела спящую Билли на кровати, Альбу на ковре, Чарли на диванчике и вздохнула:

— Пойдем лучше ко мне…

Для верности она взяла его за руку и потянула за собой…

…И… Жалел ли он, что пошел с ней? Нет. Однозначно нет.

Осторожно целуя её пальчики, он жалел об одном — что эта ночь не повторится. Что он так и не разгадал самую главную тайну — кто же она, заставлявшая светить солнце даже в полночную тьму?

— Кто ты, Лия? — он, склоняясь над ней, спросил, заглядывая в её бездонные глаза.

— Я? Богиня. — легко ответила она, улыбаясь в ожидании его реакции.

Он погладил её по щеке тылом ладони:

— Это я и так знаю, Лия. Ты моя богиня, ты моя жизнь, ты…

Она негромко рассмеялась, выскальзывая из кольца его рук и садясь на кровати:

— Ты не понял — я действительно богиня. Я Клинок. Я жизнь и смерть.

Он притянул её в свои объятья.

— Объяснишь?

Она нахмурилась, от чего комната, освещенная лишь огнем в камине, погрузилась в полную тьму:

— В народе, где я жила, было принято выбирать девочку — воплощение богини на земле. Руководствуясь своими какими-то принципами, они раз в десять-пятнадцать лет выбирали новую девочку, так только прежняя делала шаг в своем развитии — становилась девушкой. Таких девочек любили, баловали, носили на руках, учили танцам и различным премудростям богини… Им молились и просили о помощи, ими восхищались и безжалостно возвращали в семьи, когда те уже не могли быть сосудом для богини… Однажды так выбрали и меня. Я росла в нежности и заботе, в уважении и почитании. Выполняла все необходимые ритуалы и…

Анж не удержался:

— Прости, я что-то слышал о подобном… Но это же далеко на востоке… Вроде бы.

Лия рассмеялась:

— Да, у вас на востоке, у нас… Я начала свою жизнь где-то под вашим Парижем. Помнишь историю? Гунны, монголы, персы… Тут вашей европейской культуры не осталось, восток захватил все, и я не сказала бы, что это плохо, Анж.