Перед плотно закрытыми веками потемнело — то ли туча закрыла солнце, то ли кто-то заслонил его. А потом в левом плече, почти у самой шеи, разрослась боль алым цветком, заставляя кричать. Кейт дернулась в сторону, открывая глаза, попыталась сползти с камня, но ей это не удалось — ловкие, очень похожие на паучьи руки (ноги?) быстро закутывали её в тонкие, липкие нити. В глазах потемнело окончательно, и Кейт потеряла сознание. Что было дальше — она не знала, два дня выпали из её жизни.

* * *

Её разноцветные тенниски нашли почти сразу, как объявили поиски, только вот служебная собака идти по следу отказалась.

* * *

Кейт не хватало воздуха, она хрипела, задыхаясь от боли, отчаянно хотелось домой, к маме и папе, но пошевелиться она не могла. Даже открыть глаза, в ответ на чью-то просьбу, сил не было. Она пыталась, честно пыталась, но не получалось — чьи-то пальцы прошлись по щеке, снова уговаривая очнуться. Перед носом завоняло так, что потекли слезы. Потом где-то далеко, там, где были её длинные-предлинные руки, чем-то потерли, предупреждая мужским голосом:

— Потерпи, будет больно, но так надо.

Больно не было — она почти не чувствовала прикосновений, зато глаза все же смогли открыться. Они слезились и с трудом приспосабливались к полутьме. Перед ней маячила сиреневая…