Эмили поймала её руку:

— Кейт…

— Я хотя бы должна попытаться, Эми. Я не могу позволить, чтобы Грей убил всех, кто мне дорог. Понимаешь?

Эми тихо сказала:

— Ты не права, Кейт. Я бы тоже пошла туда — меня просто не взяли. Я с радостью бы отдала свою жизнь, потому что видела стену из тьмы, за которой ничего нет. Понимаешь, Кейт? Ничего за ней нет… Даже бога…

Кейт прикрыла глаза:

— Не понимаю. И это мое право — идти до конца в том, что я верю. Мир не спасти кровью. Разделили кровью, и что?! И все миры гибнут. Кровь не соединит вновь. Я просто… Я это чувствую, Эми.

И “Приют” поддержал Кейт нарастающим гулом.

Она покинула “Приют”, успев только накинуть куртку. Даже обувь забыла сменить.

Было холодно, дул ледяной ветер, выдувая тепло. Темные небеса грозили вот-вот пустить снег.

Кейт вжимала голову в ворот куртки, но возвращаться домой не собиралась, потому что… Холм светился голубым огнем так, что его видно было из города.

Сияли менгиры. Уходил вверх столб света, а откуда-то сверху, с небес, вторгались в столб безобразные щупальца тьмы, словно резиновые извивались и опускались все ниже и ниже.

Бок кололо от долгого бега, горло обложило, казалось, еще чуть-чуть и почувствует вкус крови на языке. Но она упрямо поднималась вверх по холму.

К самому кругу было физически больно подойти, по нервам били боль и страх — все то, что чувствовали сейчас парни, запертые в круге. Не говоря уже о том, что из тумана тоненькими ручейками текла кровь. Её было так много, что Кейт сглотнула — у парней в круге не было шанса выжить. Она… Кажется, опоздала…

Эйч встала со скамейки, где мерзла в одиночестве, и бросилась к Кейт, поймала её за ледяную руку, не давая ворваться в окутанный туманом круг:

— Кейт, нельзя!

Девушка извернулась из её рук и выпалила в лицо:

— Можно!

Эйч в сердцах выругалась:

— Кееееейт! Семь миллиардов человек. Семь! Ты только представь себе такое число!