— Здравствуй, Морана, — прошептала Дева-Весна.

— Леля, — сухо поприветствовала её Пряха и, обернувшись к Марье, сказала: — Передашь подарок молодым вместе с поздравлениями. Мне пора, — и, протянув серебряную шкатулку, она принялась колдовать.

Серое облачко успело материализоваться на кончиках её пальцев в тот момент, как подбежала к ней Леля и схватила за рукав, тотчас обжигаясь инеем.

— Сколько лет по земле ходишь, так всё равно запомнить не можешь, что касаться меня нельзя, — усмехнулась Морана.

— Я потерплю, только поговори со мной, — взмолилась Леля.

Марья, заметив тяжёлый взгляд наставницы, коротко поклонилась и оставила их одних.

Глубоко вздохнув, Морана перестала колдовать и вновь скрестила руки на груди, выжидающе глядя на сестру.

— Я не знала, когда ты пожалуешь на торжество, и уж точно не хотела тебя прогонять, — начала Леля. — Не думала, что тебе так дорог упырь.

— Ну да, я же холодная и бесчувственная, — Морана хмыкнула.

— Я не то имела ввиду, — замялась Дева-Весна. — Просто удивительно, что ты помнишь о Казимире и заботишься о нём до сих пор.

— Ах да, конечно, — прошептала Морана. — Это же только твоя чудесная особенность помнить о всех душеньках в Прави и водить с ними хороводы да лясы точить. Но скажи мне, Леля, сможешь ли ты назвать их всех по именам? Хватит ли тебе одного взгляда, чтобы вспомнить каждого?

Леля замолчала, подбирая слова.

— Правильно, не говори ничего, — оскалилась Морана. — Но будь честна сама с собой: ты не помнишь. А я знаю каждого упыря и волколака, слоняющихся в тумане Нави. Помню про все души, увязшие в низине Лиха. Видела всех утопленников, знакома с каждой русалкой, находящейся под опекой Ярославы и Игоря. Приведи любую душу из Нави, и я раскрою тебе её историю. А ты? Сможешь так рассказать про своих подопечных?

Леля стушевалась и виновато потупила взор. Морана поджала губы и отвернулась от неё. Ей хотелось уйти и больше не видеться с легкомысленной сестрой, возомнившей о себе невесть что.

— Не злись, — мягко проговорила Леля. — Я не то имела ввиду. Просто мы так давно не разговаривали…

— Кажется, с тех пор как ты предала меня и выставила чудовищем в глазах людей, — елейно произнесла Морана. — Чего же теперь ты хочешь?

— Помириться с тобой, Мара…

— Не смей меня так называть! — вспылила Пряха. — Только матери положено так величать, но никак не тебе.

— Зачем ты так? Я была наивна и глупа. Но никогда не желала тебе зла, ты же знаешь. Люди ведь могли забыть о том происшествии, однако этого не случилось. Значит, такова судьба. Кому как ни тебе это знать?