Ветер тут же поднялся, побледнела Морана, глаза гневно сверкнули, лик настоящий чуть не пробудился.

— Вот оно как! Могли забыть? Как такое позабыть, когда девочка чуть ли не ожила твоими стараниями? А затем резко угасла, как свеча. Нет ничего больнее и страшнее, чем уничтоженная надежда, Леля. А именно её ты подарила бедным людям и заставила меня её потом отобрать.

Леля закусила губу. Она всё же верила и надеялась помириться, наладить отношения с сестрой и начать общение. Но суровое лицо Мораны наглядно показывало, что речи об этом быть не может.

— Полагаю, на этом наша беседа окончена, — Хозяйка Зимы кивнула на прощание и поспешила исчезнуть, не желая более находиться в Яви.

Потерянная и озадаченная, Леля отвела в сторону взгляд, разглядывая дома вдали. Здесь обитала жизнь, которую она так любила, но теперь послевкусие ссоры отравляло её, и дышать стало труднее. Грустно улыбнувшись самой себе и смахнув слёзы, Леля бодро зашагала к порогу. Но, позвонив в дверь и заслышав шаги, она тут же скрылась, не желая никого смущать. Леля видела, что их стычку с Мораной подслушивали чуть ли не все, а потому не хотела сочувствующих взглядов и неловких пауз. Наскоро начертив портал, Дева-Весна исчезла в ярком свете Прави, оставляя молодожёнам своё благословение на долгие-долгие годы.

Ночь окутывала горизонт в сверкающее звёздами одеяло. Гости постепенно уезжали в ближайший отель, где им любезно были сняты номера. Усталость накрывала всех с головой, кроме потусторонних обитателей, не ведающих практически ничего. Они сидели за столом и смеялись над шутками Елисея, заслушивались историями Баюна и улюлюкали на рассказы о злоключениях Рогнеды.

Марья наблюдала за ними со стороны веранды, попивая давно остывший чай.

— Разрешишь немного потрепаться? — спросил Казимир, присаживаясь рядом на диван.

— Тебе бы с невестой веселиться, а не со мной болтать, — проговорила Моревна.

— Но я больше не увижу тебя, — смущённо пробубнил он.

Марья, услышав это, поперхнулась чаем и принялась тут же уворачиваться от настойчивых хлопков по спине.

— И что с того? — прохрипела она, прокашлявшись. — Новая жизнь, новые границы. Ты долго был во мраке, а теперь выходишь на свет, не боясь сгореть. Разве ты не об этом мечтал?

— Мне страшно, — признался Казимир. — Что будет дальше? Справлюсь ли я? Сколько лет ещё проживу на свете? Я видел так много, но теперь… — он замялся, подбирая слова.

Марья вдруг вспомнила Казимира, брошенного и сломленного, в болотах с огромным количеством ран. Обречённость и смирение наполняли тогда нутро упыря, отравляя его существование. Теперь же он вновь был жив, а перед ним расстилались бескрайние просторы возможностей ближайшего будущего. Но, глядя на Казимира сейчас, Моревна вновь видела его, одолеваемого сомнениями и собственными страхами.