Светлый фон

Сначала хотела отказаться, но… разве это первое идиотское задание от шефа в моей практике? Нет, и это ещё не самое страшное, что Рэйдан может устроить: марш-забег на полигоне, например. Уж лучше перебирать любовные письма. Хотя немного стыдно лезть в личную переписку (с другой стороны, разве это не похоже на работу менеджеров звёзд?), но интересно тоже. Не воняй письма адской смесью духов – было бы совсем чудесно.

Как честный, усердный сотрудник я справилась с зевками, расчертила на листах таблички для фиксации требуемой информации и принялась сортировать письма по принадлежности к ареалам.

И пусть внешне я сосредоточилась на задании, краем глаза отслеживала реакцию Рэйдана.

Кажется, моя покладистость ему не по душе. Неужели надеялся такой мелочью меня довести? Думал, начну спорить, предложу не тратить время зря, а он бы надменно устроил мне внушение за непослушание?

Три раза «Ха!»

Он просто в наших институтах не учился!

 

***

 

«…Ваши глаза изумительно прекрасны. Их тёплый цвет чарует, как сияние пронизанного солнцем янтаря. Глядя в них, тонешь, как в густой терпкой сладости мёда…»

«…Ваши глаза изумительно прекрасны. Их тёплый цвет чарует, как сияние пронизанного солнцем янтаря. Глядя в них, тонешь, как в густой терпкой сладости мёда…»

«Ну просто муха в меду», – невольно съехидничала я и улыбнулась.

Но в целом – впечатляло! Тут такие эпосы катали, порой в стихах, что я зачиталась. Не думала, что адресованные другому человеку любовные письма могут настолько затягивать и повышать настроение.

– То есть тебя совершенно не трогает, что твоего архонта домогаются? – с нотками возмущения поинтересовался Рэйдан.

И я, вся такая в приподнятом настроении, могла только улыбнуться и снисходительно пояснить:

– Какие же это домогательства? Так, всего лишь письма, в которые вы даже не заглядываете. Где вы, а где авторы этих посланий?

Я помахала листочком от мухи в меду. К счастью, аромат постепенно выветрился или я принюхалась, так что чтение мне ничего, кроме мрачных взглядов Рэйдана, не омрачало.

Он задумался.

Я вернулась к творению:

«…Это блаженство и наказание. Видеть вас каждый день и не иметь возможности коснуться шёлка вашей кожи, не иметь права очертить дрожащими от вожделения пальцами ваши скулы…»