Обдумывание этого замечания прервал мягкий вопрос Вальдеса:

– Лея, вы уже подумали над тем, чтобы поучаствовать в ловле контрабандистов?

– Она не будет, – сварливо повторил Рэйдан. – Лея и так в зоне риска, не надо подставлять её ещё больше!

Я ничего не сказала. Потому что ещё не думала, потому что обсуждение этого дела с Рэйданом превратится в бессмысленный спор. И, Вальдес, казалось, без слов понял причину моего молчания.

***

Когда мы вернулись в кабинет, Рэйдан с мрачным выражением лица вытащил из шкафа ещё один мешок любовных писем и добавил его к моему наказанию за поддержку чужого архонта.

Он никак это не пояснил.

Я ничего не уточняла.

И так было понятно, что мои милые беседы с Вальдесом Рэйдану категорически не нравятся.

В гробовом молчании мы сидели больше часа. То шелестнёт бумага, то заскрипит ручка. То Рэйдан пронзит меня суровым взглядом. То я, прочитав что-нибудь особо восторженное, оценивающе на него посмотрю.

В дверь снова постучали. Рэйдан уставился на створку испепеляющим взглядом и рявкнул:

– Входи!

Но никто не вошёл. Очевидно, это не Вальдес собирался вас потревожить. Плечи Рэйдана расслабились. Мы молча ожидали.

Дверь очень медленно приоткрылась, и внутрь заглянул мертвенно-бледный хранитель академии:

– Простите за беспокойство, архонт Рэйдан. Там… Э-э… Прибыл исполняющий обязанности заместителя ректора и просит вас прийти.

– Позже, – отмахнулся Рэйдан.

Хранитель вздрогнул и сипловато добавил:

– Вам хотят передать послание стратега Монтемора.