— Знаешь, — невозмутимо произнесла я, снимая пуховик и ботинки, — а ведь вы с Лариской и вправду идеальная пара.

Он хмыкнул.

— Ты просто ревнуешь.

— Ты слишком хорошо о себе думаешь, — я на него смотрела с искренним презрением. — И как раз наглядно мне доказал несколько минут назад всю свою любовь к ней.

— То, что было несколько минут назад, Карина, — Андрей снисходительно мне улыбался, — к любви не имеет вообще никакого отношения. Мы же спали с тобой и раньше.

— Что? — у меня даже дыхание перехватило. — Что ты сказал?..

— Что слышала, — он усмехнулся, явно наслаждался тем, какой эффект произвели его слова, — так что зря ты наверху сопротивлялась и строила из себя недотрогу.

У меня ноги стали ватными, я вцепилась в перила лестницы, чтобы не упасть.

— Я тебе не верю, — отчаянно прошептала я.

— Ты просто этого не помнишь.

— Да причем тут помню или не помню! — взорвалась я. — Это вообще не может быть правдой!

— Интересно, почему? — он даже засмеялся.

— Потому что, к твоему сведению, я уже тогда любила Руслана!

— Да что ты? Но почему-то это мне ничуть не помешало с тобой развлекаться, — он прямо таки упивался моей реакцией.

А я даже ответить ничего не смогла, настолько меня оглушило все это. К глазам уже вовсю подступали слезы… Но нет, я не доставлю ему удовольствия видеть, насколько я раздавлена! Быстро поднялась наверх и начертила по периметру спальни защитный круг. Но опасалась я зря, Андрей больше не пришел.

Все-таки очень больно в людях разочаровываться. Особенно, если эти люди раньше были тебе дороги. И от грызущей меня боли я до самого утра просидела на кровати, обняв подушку и смотря в темноту перед собой. Только уже совсем обессилев, я заснула, да и то ненадолго. Как Андрей и предсказывал, появился Вадим, и мы телепортировались обратно на лыжную базу. Мы с Андреем не перемолвились ни словом. Он даже и не посмотрел в мою сторону. Равнодушно объяснил другу, как мы здесь оказались, ни слова не сказав о Лариске. Вадим же долго еще меня отчитывал за ночные прогулки. А я ему даже отвечать ничего не стала, настолько опустошенной себя чувствовала.

Наврала Санычу, что плохо себя чувствую, и он милосердно разрешил мне не кататься. Заметив мое состояние, Рита со Светой под какими-то нелепыми предлогами тоже остались. Мы втроем сидели в нашей спальне, и я, не удержавшись, пересказала им ночные события.

— Что прям так и сказал? — резко севшим голосом переспросила Рита. — Что все равно заняться больше нечем? Жесть… Карин, честно, я не знаю, было ли у вас что-то раньше. Хотя ты ничего такого не рассказывала, но это все равно вполне может быть правдой.