– Помогите! – кричал Фирьен, цепляясь пальцами за сухую землю. – Спасите!

– Не стрелять в Стену! – приказал Эммет, но никто и не собирался.

Эрт попытался удержать Фина за руку, но пальцы выскользнули. Стена распахнулась, вышвырнула Фирьена вон, дав под зад корешком и захлопнулась снова. Корни вкрутились в сухую землю, и все стихло.

– Думаю, твое толкование пророчества – неверное, Эммет, – заметил Эрт, возвращаясь к нам. – Все, что нужно, – это не мы. Иначе мастер о’Хас не отправил бы Фина прочь.

Глава 29. Минус

Глава 29. Минус

– Минус один, – скорбно сообщил Ричпок.

По хаосу пронесся вздох, всколыхнувший туман. Родерик стиснул зубы, ожидая продолжения, но Ричпок молчал.

– Говори уже, – не выдержал Моррен. – Твоя драматическая пауза затянулась.

А Родерик швырнул огонь из обеих ладоней и повел кругом, оставляя друга за спиной. Твари визжали и лопались, но лицо, исчезнув, явилось вновь: темные провалы глазниц, острые скулы и широкая щель рта.

– Воздушник покинул нас, – вздохнул Ричпок со лживой печалью. – Хороший был мальчик. Веселый. Зачем ты позволил ему пойти в хаос, Родерик Адалхард? Разве ты не несешь ответственность за студентов? Скажи, сколько их уже погибло? Ты считаешь? Или давно перестал?

Фирьен Шино и правда был хорошим парнем, беззлобным и независтливым. Он совершенно не переживал по поводу своего низкого уровня и принимал жизнь легко и с улыбкой. Родерик не хотел представлять его мертвым.

– Все мы однажды умрем, – сказал Моррен. – А ты уже сдох.

– Я жив, – возразил Ричпок.

– Уверен? – засомневался Моррен. – Говорят, тебя поцеловала королева хаоса, и ты истек кровью, а она слепила из твоего тщедушного тельца нечто иное.

– Но это все еще я, – улыбнулось лицо.

– Интересно, – протянул Моррен, лениво отбивая тварь, которая рванула к нему откуда-то сверху. – Прежний Чпок хотел убить королеву, он бы покончил с собой, если бы знал, что ему предстоит стать тварью хаоса.

– Если ты думаешь подвести меня к мысли о суициде, то зря надеешься, – усмехнулся рот.

– Невозможно умертвить то, что и так мертво.

– Я жив, – упрямо повторило лицо, а Родерик покосился на друга. Что он задумал?