— Лет? Но я ненавижу…
— Мы все ненавидим. Именно то, как мы используем эту ненависть, разделяет нас. Уйдёшь ли ты и позволишь Клайву вести своих людей, Этьен забыл, что волк пользуется защитой ноктюрна? Это так ты показываешь свою любовь к
— Нет, — выдохнула она.
— Нет. Ты вернёшься. Будешь образцовым членом ноктюрна, подчинившись своему Хозяину, и тогда ты начнёшь тянуть за нити, которые разрушат его, — он придвинулся ближе, положил палец ей под подбородок и приподнял её голову. — Мы уничтожим его. Подумай, насколько приятнее будет, когда те, кто ему дорог, начнут вставать против него,
Повернувшись к ней спиной, он пересёк комнату и сел, откинувшись на спинку стула с задумчивым выражением лица.
— Иди, — сказал он рассеянно. — У меня тоже есть планы, которые нужно привести в действие.
Воспоминание потемнело, а рядом загорелось другое. Я вошла в него и снова оказалась в гостиной Сен-Жермена. Он стоял у камина, а Лафитт сидел в кресле. Это было не то же самое воспоминание, которое я посетила ранее в голове Сен-Жермена. Картины на стенах были другими, цветовая гамма более строгой. Это было более старое воспоминание, и я рассматривала его с точки зрения Лафитта.
— У него есть волк, за которым он ухаживает? Подросток, подвергшийся насилию? — губы Сен-Жермена изогнулись в злобной улыбке. — Как же я это люблю. Если он всё провернёт правильно, она сделает для него всё, что угодно, — пронзительный смешок вырвался у него, прежде чем он сел у огня. — И я действительно имею в виду
— Он убил
— Да, да. — Сен-Жермен отмахнулся от этой озабоченности. — Он был не очень многообещающим, не так ли? Хотя вот это. Это восхитительно. У Клайва есть слабость, и такая прозаичная. О, это восхитительные новости, которые ты мне принёс.
— Этьен? — голос Лафитта приобрёл льстивый оттенок.
— Ты получишь свою месть. Я помогу с этим. В свою очередь, я хочу стать свидетелем того, как великий Клайв будет повержен, и я хочу этого волка.
Сен-Жермен уставился в огонь, глаза его горели злым умыслом.