У ног Эолин стояла шкатулка из железного дерева, украшенная странными символами. Прежде чем подумать о последствиях, она наклонилась, чтобы открыть ее. Внутри ничего не лежало, кроме отрезка темного шелка.

Эолин встала, держа в руках заплесневелую ткань. Чувство скорби закралось в ее сердце. Был и гнев, и много печали.

— В этом месте что-то было разрушено, — пробормотала она. — Что-то очень ценное.

— Будем надеяться, что это не то, что мы ищем, — ответил Телин.

Эолин оглядела длинные полки, прогнувшиеся под тяжестью массивной коллекции Церемонда. Она тяжело вздохнула.

— Я думала, что труднее всего будет попасть сюда, но посмотри на это. Чтобы прочитать все это, потребуются годы, а у нас есть максимум дни. Как мы вообще узнаем, с чего начать?

— Я пошлю за писцами и магами, чтобы они помогли нам, — Телин прошел в комнату и занял место рядом с ней. — Тем временем, я думаю, мы можем найти ответ на твой вопрос, рассмотрев другой: какое заклинание было последним, что сотворил мастер Церемонд?

Эолин моргнула и встретилась глазами с Телином.

— То, которое он использовал против меня. Ахмад-дур.

На лице Телин появилась ухмылка, и, несмотря на нить ужаса, которая всегда возвращалась с воспоминанием о нападении Церемонда, Эолин обнаружила, что удовлетворение мага заразительно.

— Конечно! — она потянулась к открытому фолианту, и ее сердце затрепетало от надежды. — Начнем с того, на чем остановился мастер Церемонд.