— Ты и сейчас откажешь мне в своих знаниях, Церемонд? — прошептала она. — Наша страна в осаде, твой король в опасности. Я знаю, что ты не любишь меня, но говорят, что когда-то ты любил наш народ. Ради них, пожалуйста. Пусть эхо твоего голоса вернется.

Камень молчал.

Эолин в тревоге провела пальцами по волосам. Это было бесполезно.

— Возможно, нам следует отдохнуть, — сказал Телин. — Вернуться сегодня вечером или завтра.

За его словами последовал приглушенный смех, утомленное хрипение старой карги.

Эолин выпрямилась и посмотрела в темный коридор, который вел к другим комнатам.

— Ты это слышал?

— Что?

Старуха снова рассмеялась.

— Похоже, звук исходит из стены, — сказала Эолин.

Не старайся, дитя, — захихикала женщина, — а то зубы сломаешь!

Эолин ахнула, узнав голос.

— Невозможно.

— Что? — спросил Телин. — Что ты слышала?

Стряхнув с себя сомнения, Эолин встала и уперлась руками в стену. Она глубоко вдохнула, намереваясь действовать до того, как рассудок подавит инстинкт. Слово сорвалось с ее губ скорее как вопрос, чем как приказ:

— Гемена?

Стена молчала.

На щеках Эолин выступила горячая кровь. Она чувствовала себя дурой.