- Да чего там, извела нелюдя – и правильно, туда и дорога, - ворчливо сказал Каданай. – В лесу как – или ты, или тебя. Да в столицах ваших, думаю, так же. Это ваш бог учит, что побили тебя раз, так ты поудобнее встань, чтоб дальше бить было сподручно. А я считаю, кто пошёл против человеческого, того уже не спасти. Так что ты правильно всё сделала, звЕрюшка моя, и не дала ему дальше беззаконие творить. Все рано или поздно предстанем перед предками, и спросят нас – а что мы сделали-то в жизни? А он и ответит – мол, был я убивцем, но добрая женщина помогла мне больше не убивать. И ещё спасибо тебе скажет.

Философия Каданая вызвала у Анри усмешку, он тихонько фыркнул в усы и сказал:

- Северин, ты очень нас всех обяжешь, если освободишь дом маркизы от этой падали.

Северину только того и надо было, раз – и нет больше тела.

А мы вернулись в большую залу.

Там Марьюшка с Меланьей, Ульяной и Пелагеей согрели чай, принесли пирогов и разлили беленькую. Пока накрывали, Анри с Северином увели Астафьева наверх, в крепость, и там магически заперли, в каком-то специальном месте, так сказали. Асканио лежал на лавке возле печи, тяжело дышал, Дуня сидела подле него и держала его за руку. Её пришлось довольно долго звать за стол, она вздыхала, отнекивалась, качала головой.

- Иди уже, Дунюшка, садись да ешь, - прикрикнул на неё Алексей Кириллыч. – Одну жизнь отняла, другую спасаешь, мир остался в равновесии, понимаешь?

С другого конца стола важно кивал Каданай. Мол, равновесие – это важно, а оно и так нарушено, поэтому – нечего тут.

- Суд мне положен справедливый, - только и сказала она.

- Это один лишь господь рассудит, поняла? – сурово сказал отец Вольдемар. – Это не нашего смертного ума дело!

- Дуня, помнишь, что Никанор сказал? – вспомнила я. – Что какие-то знакомцы твоего брата хотели заполучить тебя, чтоб ты их у смерти отговаривала. Так что никакого справедливого суда тебе бы не досталось, поняла? А служить им заставили бы, угрожали бы, что убьют кого-нибудь. Не тебя, ясное дело, но как сегодня – женщин и детей. И чтобы их спасти, тебе пришлось бы слушаться. Так что радуйся, что малой кровью обошлись, - я взяла Дуню за руку и держала. – Ничего, наш рыжий петух очнётся, и увидишь, что всё было не зря.

Дуня только вздохнула и принялась за кусок рыбного пирога.

- Только как это – у смерти отговорить? – спросил полковник Трюшон.

Ответил ему Каданай.

- То уметь надо, с этим только родиться, научиться не выйдет. Если есть в тебе нужная кровь, то и сумеешь. ЗвЕрюшка наша умеет, уродилась она такой.