Кристайл подскочил ближе, глянул и отвернулся.

Исцелять маг не умел. Да и не мог он отвлечься сейчас от противостояния – ведь враги их только этого и ждали…

– Твою ж! – остервенело взвыл Эливерт, бросаясь в толпу.

Пошёл рубить, не щадя больше никого.

– Миленький мой, – Настя прижала дрожащую руку к побелевшей щеке Кайла. – Ну… как же так? Ты… ты же обещал… как в сказке… Долго и счастливо…

Полукровка закашлялся. Кровью. Алые струйки сбегали из уголка рта на подбородок.

– Прости! – чуть слышно шепнул Кайл и улыбнулся виновато, не размыкая, по своему обыкновению, тонких губ.

Настя подняла глаза на Даларда, посмотрела в недоумении, а тот глядел на неё, недоверчиво и испуганно, как брошенный ребёнок.

– Кайл? Кайл… – Настя нерешительно встряхнула любимого за плечи.

– Ка-а-а-йл! А-а-а!

Дэини рухнула на бездыханную грудь, залитую густой алой жижей, уткнулась лицом, заревела в голос, страшно и отчаянно.

Далард осторожно опустил тёмную голову полукровки на каменную ступеньку. Взял меч, поднялся медленно, с ненавистью глядя вокруг, и безмолвно пошёл вперёд.

Он вклинился в толпу, орудуя мечом так, что тот взлетал и опускался как крылья ветряной мельницы. И только с жуткими криками отлетали изрубленные противники.

– С*кины дети! – атаман с перекошённым от ярости лицом зарубил первого, кто под руку подвернулся.

И Кристайл ударил стеной огня прямо в толпу. Дикие крики, полные ужаса и боли, заполнили столичную улочку.

Зачинщики резни кинулись во все стороны от этой троицы, что казалась такой жалкой ещё минуту назад, а сейчас внушала священный трепет.

Анастасия прекратила стенания, замолкла, будто внезапно звук выключили. Подняла голову, отрешённо глядя на месиво, которое устроили её приятели. Посмотрела снова на неподвижное лицо полукровки – меловое, забрызганное кровью, безжизненное.

Глаза, застывшие, как синий лёд, безмятежно любовались небом. Он даже теперь оставался таким красивым… невероятно красивым.

Дэини склонилась, целуя его сомкнутые губы.

Она медленно встала, окинула невидящим взором мир вокруг, протянула руку, будто прося милостыню…