Надеюсь, они просто предложили принцессе все существующие наказания, чтобы оценить её выбор.

Я с напряжением наблюдала за происходящим, особенно внимательно следя за Катрионой. Она, выслушав все варианты, на секунду посмотрела в сторону потерпевшего, озлобленного герцога, затем на воровку и неожиданно во весь голос заявила:

– Повешение.

Громкие, поражённые охи, раздавшиеся во всеобщей тишине, принадлежали отнюдь не иллюзорной толпе в судебном зале, а, как ни странно, невестам и, возможно, даже смотрителям.

Мириэль рядом, кажется, обмерла, выпустив мою ладонь из рук и поднеся пальцы к приоткрытому рту.

А я с какой-то отрешённостью смотрела, как сменяется картинка, как теперь заливающаяся слезами моя копия стоит на эшафоте, глядя куда-то в небо, как затягивается на её хрупкой шее прочная петля, как палач кладёт руку на рычаг, как…

Моя голова внезапно, будто под чьим-то влиянием, отвернулась в сторону. Или же это я сама решила не травмировать свою психику. Я не увидела смерти воровки, зато услышала характерный звук.

Пальцы сжались, впиваясь в мягкую обивку стула. Повинуясь каким-то навязчивым мыслям, я вдруг захотела прикоснуться ладонью к шее, но сдержала порыв. Передёрнувшись, посмотрела на императора и ненамеренно перехватила внимательный взгляд Рейнарда. Советник взирал на меня с… беспокойством? Он всё так же восседал рядом с Его Величеством, поза была расслабленной, но руки крепко сжали витиеватые ручки кресла, губы плотно сомкнулись, а на скулах ходили желваки. Герцог сканировал меня с ног до головы: сверху вниз, снизу вверх по несколько раз, словно проверяя, в порядке я или нет. Неужели волнуется?

От дальнейшего созерцания Рейнарда меня отвлекла вернувшаяся с испытания Катриона. Принцесса спокойно вышла из сферы, улыбнулась Его Величеству и прошла к остальным невестам.

– Она что, рассудка лишилась? – возмущённо спросила Мириэль, наблюдая за подопечной.

– Не злись на неё, – тихо проговорила я, отметив, что голос не срывается и не хрипит от переполняющих эмоций. Меня пробирала мелкая дрожь. Длинное платье хорошо её скрывало, но я чувствовала, как волны озноба проходят по телу. – Она знала, что это иллюзия, и выбрала верный для императрицы вариант – наказать виновного, защитив честь приближённого подданного.

– Ливи, там были варианты с темницей! С плетьми! Но повешение… Это удел убийц, но никак не воров, – последние слова эльфийка уже прошептала, явно не до конца поверив в произошедшее.

Я тоже не поверила. Но упорно продолжала искать оправдания жестокому выбору подопечной.