Рэйден начал пробираться к воротам. Я уже собирался спрыгнуть вниз, чтобы оттащить его назад, как с внешней стороны крепости послышался странный звук. Будто скрипели старые деревья. Сначала подумалось, что зрение меня подводит, потому что казалось, что сбросившие листву деревья в роще перед крепостью шевелятся и дрожат. Но они оставались неподвижны. Иллюзия движения возникала из-за нескольких десятков черных монахов.

Они бежали среди деревьев, перебирая сразу двумя парами слишком длинных конечностей, легко перепрыгивали с дерева на дерево. Из трескающейся от каждого движения черной корки, покрывающей их тела, выстреливали фонтаны крови. Казалось, что за ними следом тянутся алые знамена.

Я медленно вытащил меч из ножен и раскрыл веер. Пока что я еще не знал, что буду делать. Сражаться с ними в одиночку было бы безумством. Да и не было такой нужды. Все находятся внутри крепости, ворота закрыты…

Вот только оказалось, что для монахов ворота – не помеха. Те, что бежали впереди, легко и без всяческих усилий подпрыгнули и опустились на стену. Некоторые облепили сторожевые башни, другие умудрились втиснуться в узкие бойницы.

Вместо того, чтобы бежать и прятаться, толпа замерла, будто парализованная. Я нашел взглядом Рэйдена и приготовился в любой момент прыгать, чтобы закрыть его собой.

Но монахи вдруг заговорили:

– Ну что, люди-и-ишки?..

– Трясе-е-етесь?..

– Дрожи-и-ите?..

Одни как бы продолжали фразы других, будто были единым организмом. Становилось невозможным понять, кто среди них главный.

– И пра-а-авильно… Бо-о-ойтесь…

– Ведь скоро все здесь будет залито вашей кро-о-овью…

Они засмеялись, издавая звуки, похожие на скрип старых деревьев.

– Ско-о-оро… Очень ско-о-оро…

– Мы вы-ы-ыпотрошим ка-а-аждого из ва-а-ас…

– Укра-а-асим убогую крепость вашими вну-у-утренностями…

– Пообедаем вашими кишка-а-ами…

– И закусим сердца-а-ами…

Они начали хохотать, широко раскрывая пасти. Наверное, хотели, чтобы все увидели зубы, подобные кинжалам, и острые языки, которые выглядели так, словно тоже могут проткнуть жертву насквозь.

– Мы будем жрать дете-е-ей на глазах роди-и-ителей…