– Же-е-ен на глаза-а-ах муже-е-ей…

Один из самых крупных спрыгнул перед толпой. Глаза-угли ярко вспыхнули. Крестьяне испуганно отшатнулись назад. Но сверху начали спрыгивать другие монахи, окружая испуганную толпу.

Я тоже приготовился прыгать. К Рэйдену жались перепуганные женщины и несколько стариков. Искали защиту в его силе и уверенности. Он был единственным, кто не сдвинулся с места, когда появились монстры. Мой безрассудный храбрый лекарь. Я ведь просил его сидеть внутри…

Черный монах, приземлившийся первым, отвернулся и шагнул к воротам. Он впился в них пальцами, похожими на обрубленные сучья. Из трещин в его жуткой коже хлестала самая настоящая лава. Она брызгала на ворота и плавила их.

– Выдайте нам того-о-о, кто убил наших бра-а-атьев… Чужака-а-а, который возгла-а-авил вас… Отдайте его на-а-ам… Его и же-е-енщин…

– Мы проявим милосе-е-ердие… Не тронем жен и матере-е-ей… Отпустите с нами неви-и-иных, не разделивших ло-о-оже с мужчи-и-иной… и мы пощади-и-им всех остальны-ы-ых…

Ясно было только одно: они с самого начала могли проникнуть в крепость, но по какой-то причине не делали этого. Связано ли это было с генералом и его дочерью? Не думаю. Ведь она приказала Фао выпустить монахов после свадьбы.

Выпустить…

Эти монстры – не единственные. Есть еще. И они прямо в крепости.

Тяжелые ворота затрещали. Черный монах отдирал огромные куски дерева и с легкостью расшвыривал их по сторонам. Петли на другой створке расплавились под действием прóклятой крови, и с оглушительным грохотом она упала на землю, сотворив маленький снежный взрыв.

Подвешенную на столбах женщину увидели все. Она начала молить о спасении, в то время как огонь медленно тянулся к ней.

– Ма-а-а-а-ама!..

Крошечная Юнхуа, закутанная в какие-то мешки и дырявые тряпки, отделилась от толпы и побежала к горящей женщине.

Арым… Вот кто это был. И внезапно я понял, кого мне напомнила Лу. Они с Арым были удивительно похожи. Словно один человек в молодости и в зрелости. И даже у Юнхуа были черты Лу. Схожесть всех троих была так очевидна, что я почувствовал себя глупцом. Как же я не заметил этого с самого начала? Но если Юнхуа и Арым были дочерью и матерью, то как с ними могла быть связана Лу?

Но думать об этом было некогда. Пока все потрясенно смотрели на визжащую и корчащуюся Арым, Юнхуа бежала к матери под жуткий хриплый хохот черных монахов.

Мне нужно было забрать ребенка оттуда, но я все равно медлил. Смех монахов превратился из скрипа деревьев в бурю.

Словно скользящая по небу звезда, из толпы вырвалось розовато-золотое пламя. Рэйден!.. Он скользил сияющим заревом, неудержимый, как небесное светило. Схватив рыдающую малышку, Рэйден поднял ее и прижал к себе. Девочка вырывалась и плакала, но он держал ребенка заботливо и крепко.