– Путешествие из столицы многому меня научило: нужно ценить каждый день. Завтра может и не наступить. До встречи с вами я еще ни к кому не испытывал таких чувств…

Катарина покачала головой. Сейчас лучше всего просто сделать вид, что она считает его слова несерьезными.

Она криво ухмыльнулась.

– Боюсь, эти чувства не выдержат проверку брачной ночью. – Она округлила глаза. – Или вы решили сделать меня своим… наложником? Предупреждаю сразу: я согласен только на место первой и любимой жены. Или мужа?

Бедолага Шанюань несколько раз открыл и закрыл рот.

Катарина отвернулась и снова склонилась над книгой.

– Сейчас нет времени для шуток, господин Шанюань. Мы с вами должны помочь его высочеству. А для этого нужно понять… что здесь написано…

Она скользила пальцем по ровным черным столбикам, но, как и прежде, иероглифы не желали складываться в стихи.

Стихи… Стихи…

– Я не знаю этих иероглифов… – Шанюань сердито сопел рядом с ней. – О, кажется, этот из каких-то старых стихов!.. Древняя поэзия всегда была слишком сложна для меня. То ли господин, то ли…

Дальше она уже не слушала. Неожиданно все стало понятным и простым. Настолько, что впору было ругать себя за глупость. Она ведь не один день потратила на расшифровку дневника Чжиена. Могла бы догадаться! Похоже, Ночные Цветы испытывают тягу к шифрованию всего, что пишут. Но тогда должна быть какая-то фраза-ключ.

«Учение» принадлежало мастеру Юну. Значит… значит…

Боги, да как же там было?! Она же еще никак не могла понять бессмысленного стихотворения.

Неужели ты не замечал этих строк на сундуке?

Сунлинь насмешливо выгнул брови.

Катарина скривилась.

– Как бы я заметил? Сундук ведь стоит в вашем павильоне. – Опираясь на одну руку, другой Катарина выводила по груди Сунлиня узоры, не в силах перестать к нему прикасаться. – А где была вторая строка?

– В дневнике Дайске. Если бы не такой же рисунок, как на ханьфу, я бы не обратил внимание…

– Просто рисунок и эта строка? В моем дневнике не было ничего подобного…

Сунлинь кивнул.