– Да. Ночное небо, облака, луна, туман. Но на ханьфу были вышиты горы и полумесяц. Возможно, рисунки тоже имеют какое-то значение… Не знаю… В дневнике еще было помечено «Учение». Сначала я думал, что продолжение стихотворения нужно искать там. Но оно оказалось на веере мастера Юна.
– Какая-то бессмыслица…
Катарина вычертила на груди Сунлиня невидимый иероглиф, с наслаждением наблюдая, как заостряются маленькие соски, стоит ее пальцу приблизиться.
– Что именно?
Его голос звучал так сладко и возбуждающе.
Катарина закинула ногу на крепкие мужские бедра.
– Изящный господин? Он что, женщина? И почему дрожит? Ваша поэзия для меня непостижима.
Сунлинь с едва заметной нежной улыбкой начал объяснять:
– Он влюблен. Одержим ею. И ждет свою возлюбленную в саду. Но она не пришла. Он же не понимает, почему. Он богат, красив и образован. Но это ее не привлекает. Поэтому он злится. И начинает дрожать уже от ярости. И от любви…
С каждым словом Сунлинь придвигался все ближе к ней, пока не навис сверху и не коснулся губами ее губ. На слове «любовь» его дыхание вероломно проникло в ее рот, заставляя замереть от предвкушения нового поцелуя.
Катарине хотелось жадного и жесткого обладания губами губ, но она не знала, как об этом попросить. Как сказать, что ее истерзанный рот жаждет новой пытки. К счастью, Сунлинь понял все сам…
Катарина очнулась от воспоминания, которое грозило стать слишком реальным. Она не в купальном дворе и рядом не ее муж.
Зато она, кажется, поняла, как ему помочь… Если упоминание «Учения» вовсе не подсказка, где искать следующую фразу, а место?.. Место, где может понадобиться эта строчка! Стихотворение написано, чтобы расшифровать «Учение»!
Как там было?
«И дрожишь, как прекрасный цветок…»
Прекрасный цветок… Надо же! Как мужчина может быть похожим на цветок? Ладно, неважно.
Она погрузилась в шкаф, с трудом выуживая старые запасы бумаги и дешевеньких чернил.
– Ну что, господин женишок, готовы поработать?
Небрежно сдвинув все сваленное на столе в сторону, Катарина разложила бумагу, кисти и чернильные камни.