Труп монаха вдруг треснул словно сильно ссохшееся дерево. От громкого жуткого звука министры вздрогнули и с нескрываемым ужасом посмотрели на нее.

Судя по лицу министра Фань Му, она только что нажила себе смертельного врага. Да и плевать. Он и его жалкие попытки интриговать не напугают и не остановят ее. Она всю жизнь прожила с отцом, который собственную дочь обрек на вечное существование в тени, под чужой личиной. Что ей какой-то министр?

Из монаха посыпались новые насекомые.

Катарина отвернулась от министра и приказала Шанюаню:

– Посветите мне.

Он тут же схватил с соседнего стола плошку со свечой и поднял ее над распотрошенным монстром. Внутри он был не чем иным, как сгнившим деревом. Старым, трухлявым деревом. Из глазниц вывалились два куска угля. Глаза. Катарина взвесила на ладони два небольших камня. Ошибки быть не могло.

У монаха оказалось некое подобие сердца – оно состояло из тугого переплетения длинных узловатых корней. Похоже, именно они и гоняли по телу монстра лавоподобную кровь. Но если все черные монахи не более чем засохшие деревья, что дает им жизнь? Каким образом похожий на кровь огонь движется по корням-венам и не сжигает их?

Катарина еще ниже склонилась над трупом, игнорируя возмущенное сопение министра. То, что она вначале приняла за наросты, оказалось… черной гнилью. Она покрывала кожу-кору изнутри, принимая самые разные формы. Но стоило к ней прикоснуться, и она тут же рассыпалась в бархатистую немного блестящую пыль.

– Что это?

Шанюань расширившимися глазами наблюдал за тем, как Катарина соскабливала с жесткой коры все новые и новые слои пыли.

К тому моменту, когда в лазарет вновь вернулись Айми и Сюли, Катарина успела заполнить черной гнилью несколько крупных бутылей. Нужно будет изучить порошок и понять, чем он отличается от того, который она собирала в Мертвом Лесу. Мертвая гниль – разрушающаяся плоть призраков во плоти. Сильнейших духов – умерших, но так сильно не желающих покидать земной мир, что бродят по нему, оставаясь умертвиями. Призраки, над которыми даже после смерти властвовали чувства.

– Вы позволите проводить вас в отдельный павильон?

Сочащийся медом голос Айми вторгся в мысли Катарины.

Она посмотрела на сароен – та прямо-таки излучала невинность, скромность и готовность угодить. В душу закралось подозрение. С чего бы хитрой мегере так стараться?

– Условия там весьма скромные, но я уже попросила слуг обогреть покои. Они чистые и просторные. Ночью вам будет удобно и тепло. Если вам что-нибудь понадобится, можете сразу посылать за мной.