– Черт возьми… – Он опустился на одно колено и протянул руку сквозь прутья. Его пальцы соприкоснулись с железом со знакомым мне тошнотворным шипением. Выругавшись, Риан отпрянул от решетки и взмахнул рукой. – Вот, возьми. – Он протянул мне пару белых кожаных садовых перчаток.

Единственный способ надеть их – это сдвинуть наручники выше. Я застонала от боли оттого, что кислота начала разъедать неповрежденную кожу. И к тому моменту, когда мне удалось засунуть руки в перчатки, едва не потеряла сознание, но затем испытала невероятное облегчение, когда железо перестало обжигать кожу.

– Спасибо за перчатки.

Риан просунул руку между прутьями и приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть в его лазурные глаза.

– И это все, что хочешь сказать?

– Спасибо, что предложил суду отрубить мне голову.

В его глазах вспыхнуло знакомое мне жестокое озорство.

– Не рекомендую умирать через повешение, когда есть обезглавливание – самый быстрый и наименее болезненный способ отправиться на тот свет.

Так он считает, что оказывает мне услугу. Блестяще.

– Убирайся.

Несносный принц, естественно, остался. Он начал расхаживать взад-вперед от решетки к тюремщику и обратно. В какой-то момент он остановился и сунул палец в ведро с водой, стоящее около стола. Чертыхаясь и шипя от боли, он вытер руку о штаны.

– Это ведьмовской орешник, – пробормотала я.

Риан пристально посмотрел на меня, его рот сжался в тонкую линию.

– Откуда ты знаешь?

– Меня им облили, – сказала я, содрогнувшись от воспоминаний. – Казалось, будто с меня заживо сдирают кожу.

– Кто это сделал? – Риан пнул сапог лежащего без сознания тюремщика, и тот тихо застонал. – Он?

Я кивнула.

Риан продолжал расхаживать из стороны в сторону, скрипя сапогами по каменному полу.

– Тебе что, больше нечем заняться?

– Я жду.