Юля ворвалась в академию на следующий день: загорелая, пропахшая морем и солью, встревоженная и злая.

– Ты! – прищурилась гневно. Аль потупился. Майра опасливо спряталась за его спину.

– Почему не сказал? – бушевала ассара. – Затаился точно сыч. Неужели так сложно было попросить помочь?!

– Блатик холоший, – заступилась, дернув за юбку матери, Оля. Букву «р» она мило не выговаривала. Двор пребывал в восторге и обожании. Отдельные недалекие пытались подражать – асмасцы не имели проблем со звуками в детстве. Юля ругалась, называла всех идиотами и грозилась отвезти дочь к какому-то там «логопеду». Иль вопил, что сестру не отдаст, а логопеда сожжет – дайте только подрасти.

– Этот «блатик», – рыкнула ассара, – наживет себе когда-нибудь таких проблем, что и корона помочь не сможет.

– Ты лучше короны, – улыбнулся Аль, ощущая, как сердце щемит. Даже очень злая Юля его не пугала – глаза все равно смотрели с любовью. Она, конечно, права, но ему так хотелось сделать что-то самому. Ощутить ту самую ответственность, о которой так любили говорить взрослые. И вообще, это несправедливо. Как учиться – так взрослый, а как самому защищать, так надо было помощи попросить.

– И даже не надейся, – проворчала, успокаиваясь, ассара, – на Земле прятать не стану. Мне мой мир дорог таким, какой он есть. Без всяких огневиков. И войны между ними. А ты хватит прятаться. Я не кусаюсь.

– Кусается, – сдал мать Илья, – когда про серого волчка рассказывает.

Аль хихикнул. Про волчка он тоже помнил. За спиной сдавлено охнули.

– Не бойся, – покровительственно сказал он и пояснил, ощущая себя старым и мудрым: – Привыкай. Здесь всегда дурдом. Зато весело.

Майра, все так же уцепившись за его руку, несмело высунула нос. Наткнулась на изучающий взгляд ассары. Ойкнула. Юркнула обратно.

– Какая-то она зашуганная, – заметила Юля и добавила задумчиво: – Даже не верится, что кто-то был настолько смел, что сам поступил в академию и отучился под личиной мальчика целых полгода.

– Она еще и драться умеет, – подбросил дров в пламя Аль. За спиной гордо запыхтели.

– Да ну! – изумилась Юля, пробормотала: – Наш человек. М-м-м, как там говорится. Добро пожаловать в семью.

– Я плотив, – малышка выступила вперед, скрестила руки на груди, надула губы, – ты мой блат. Не хочу ее.

Юля вздохнула. Присела рядом с дочкой на корточки. Обняла.

– Глупая, – зашептала, заглядывая в лицо, – ты сама жаловалась, что никто с тобой в куклы играть не хочет. Вокруг лишь мальчики. Вот теперь у тебя есть сестренка. Радуйся.

Оля задумалась. Накрутила прядь волос на палец. Дернула.