Собрав поджаренную рыбку, мы поплелись к родителям нога за ногу. Суровым взглядом за нами папа и мама следили, что лично у меня мураши по коже бегали. Судя по сопению Севы, он тоже к наказанию готовился. Дошли мы до сей честной компании, в ряд перед папкой выстроились и головы покаянно опустили, авось пронесёт.

— Ну, как сестрёнку назовём? — неожиданно задал вопрос Зареслав Лиходольский и тихонько рассмеялся, когда наши озадаченные лица увидел. — Или скажете, что не придумали ещё?

— Варькой! Варюшей! Варварой! — выпалили мы все четверо одновременно.

— Душа моя, как тебе это имя? — ласково спросил отец у мамы и, получив в ответ счастливую улыбку и утвердительный кивок, постановил. — Значит, будет Варварой, — папа нежно коснулся маминого уже очень большого и круглого животика и, блеснув хитрым взглядом в нашу сторону, скомандовал. — Рыбёшек нам оставили и к костерку вернулись, себе ещё нажарите. А теперь кру-у-угом! Шагом марш!

Нам дважды повторять не надо. Скоренько сгрузили на холстину, вместо скатёрки которая была, рыбу жаренную и к своему костерку направились чуть ли не бегом.

— Фу-ух! Пронесло, — выдохнул Мир, когда мы уже в кружок сели и новую партию рыбок на веточки принялись нанизывать.

— Точно, — подтвердил Веня, подбрасывая в костёр сушняка.

Веточки потрескивали, рыбка поджаривалась, а мы прислушивалась к весёлому разговору взрослых. Мавки, русалки и мама обсуждали какие-то травки и что из них приготовить можно. Отец, лешие и водяной байки травили про охоту да рыбалку. Чуть позже мавки снова затянули песню, к ним присоединилась и мама. Ещё чуть погодя, когда все уже напробовались медовухи началась главная забава, которую все очень любили — это частушки. Русалки и мавки, хитро переглянувшись и подмигнув Бабе Яге, задорно выдали:

Мужская часть не пожелала остаться в стороне и, чуть посовещавшись, сочинила ответ:

Все, включая Ягу, прыснули со смеху, но прекращать веселье не собирались:

Снова раздался заливистый смех и развлечение продолжилось. День плавно перетёк в вечер, а вечер засеребрился первыми ночными звёздочками по стремительно темнеющему небосклону. Лес затих, а шумная разношёрстная компания всё никак не могла угомониться.

Если бы сторонний наблюдатель вдруг забрёл на полянку, расположившуюся на берегу заводи, в народе именуемой русалочьей, он бы не поверил своим глазам. Да разве такое вообще может быть, чтобы русалка лихо отплясывала с лешим? Или Баба Яга пела задорные частушки? Ну, уж точно никто бы не поверил, что Змей будет с водяным в кости на щелбаны играть! Да и мавок, весело играющих в салочки с молоденькой Ёжкой и её братьями, тоже не каждый день увидишь. Но никто посторонний, конечно же, появиться тут не мог, и помешать чужому веселью не получилось бы. Только большой рыжий кот, засевший на ветке одной из дальних берёз, снисходительно фыркал в усы, наблюдая за творящимся балаганом. Но он-то не посторонний! Он-то как раз свой.