Лина понуро кивнула.

— Я поняла.

— Не ходи с ним никуда одна, ладно? — серьезно попросил Ферд, и Лине не оставалось ничего, кроме как кивнуть.

Впрочем, независимо от его подозрений, она с трудом могла бы представить себе ситуацию, в которой пошла бы куда-то с Ренье. Тот даже не здоровался, когда видел бывшую напарницу в коридорах или на собраниях.

— И еще кое-что. — Андер снова помедлил, подбирая слова. А Линетта вдруг испытала раздражение. Ну неужели нельзя сказать то, что думаешь? К чему эти словесные па? Но грубые слова так и не сорвались с ее языка, потому что она сама вела себя с ним не лучше: старалась соответствовать… боги знают чему. Тому образу, который сама на себя нацепила в начале их общения? Образу "святоши", который так не любила Лукреция? — У Ренье есть женщина?

— Что? — Она удивленно моргнула.

— Женщина, — спокойно повторил сыскарь. — Подруга. Любовница. Мать. Сестра. Кто-то близкий — женщина.

Лина нахмурилась, вспоминая, но ничего не приходило в голову. По крайней мере, она ни разу не видела бывшего напарника с кем-то женского пола, кроме коллег из гильдии. О родственниках слышала лишь краем уха.

Покачала головой.

— Я не в курсе его личной жизни. Знаю, что у него есть сестра и пятеро племянников, но это все, что мне известно. Прости, — зачем-то еще и извинилась. Захотелось отвесить себе подзатыльник. — А почему ты спрашиваешь? — Попыталась снова собраться.

— Есть свидетель, который видел, как Веренс уходил из дома в компании мужчины и женщины в черных плащах. — Ферд поморщился. — Со спины, естественно. Никаких примет, кроме того, что мужчина был высоким и худым, а женщина ниже и… — Пауза, взгляд из-под ресниц на сидящую напротив Лину и явно прямая цитата: — А женщина с "аппетитной кормой".

Лина не выдержала и рассмеялась.

Между бровей мужчины залегла морщинка.

"Ну смешно же" — хотелось возмутиться ей, но она заставила себя посерьезнеть. Может, он и прав: тут три трупа, а Лина ржет, как глупая лошадь. Четыре, поправила она себя — был же еще чей-то скелет из ямы.

— Значит, мужчина и женщина, — пробормотала задумчиво. — Еще страннее.

— Хоть что-то, — не согласился сыскарь.

К Моррену приходил мужчина, и он был один. И это почему-то прекрасно вписывалось в картину, которую Лина уже нарисовала в своей голове: маньяк, книга, темный ритуал. И тут — женщина.

— А они были магами или нет? — ухватилась за соломинку, но сыскарь покачал головой.

— Свидетель не маг, зато пропойца. — У него дернулся уголок губ. — Поэтому все, что он запомнил, это "корма".

Линетта потупилась. Почему-то слово "корма" относительно к женским прелестям вызывала у нее воистину неуместное веселье.