— А жалование? — тут же поинтересовались из зала.

— На жаловании не отразится, — заверил столичный маг, и все довольно загудели. — Но узнаю, что кто-то ушел в запой больше чем на один день, — продолжил лорд, вынуждая всех вновь замолчать или хотя бы перешептываться потише, — решение касательно увольнений может быть изменено. Это понятно?

— Понятно.

— Чего уж тут непонятного…

— Ясно дело…

Ответные реплики понеслись со всех сторон.

— А он женат, ты не знаешь? — шепнула Лукреция Линетте на ухо, не переставая пожирать высокое начальство глазами.

— Женат, — так же шепотом откликнулась Лина. — И трое детей.

Лукреция досадливо закусила губу и снова отклонилась. С женатыми темная, на памяти Линетты, и впрямь ни разу замечена не была. Хотя, по правде говоря, раньше Лина думала, что это не из-за принципов, а потому, что те, кто нравились Лу, просто-напросто еще не успевали вступить в брак ввиду своего юного возраста.

— В таком случае, всем спасибо за службу. Можете быть свободны, — подвел итог Викандер. — Если к кому-то возникнут дополнительные вопросы, вас вызовут.

Люди начали подниматься со своих мест, не переставая обмениваться пораженными взглядами — они-то думали, что сейчас полетят головы, а их поблагодарили и отпустили с миром.

— Ты идешь? — спросила Лу, вставая.

Лина покачала головой.

— Пока нет.

Темная озадаченно нахмурилась, потом проследила, куда она смотрит, и разочарованно закатила глаза.

— Ну и дура, — заключила безапелляционно и вместе с другими направилась к выходу.

ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

Зал опустел быстро: никто не хотел находиться перед глазами высокого начальства дольше, чем требовалось, — а то вдруг передумает насчет увольнений и жалования? Сам Викандер снова скрылся в приемной в компании Ризаля и его верного секретаря, и очень скоро в зале ожидания остались лишь Лина и Линден. Она — все так же сидя на последнем ряду. Он — по-прежнему подпирая столешницу и сложив руки на груди.

Но, стоило двери захлопнуться за последним вышедшим сослуживцем, как Айрторн оторвался от стола и подошел к ней. Сел на оставленный недавно Лукрецией стул, расставив колени и опустив между ними сцепленные в замок руки.