— Я ЖЕ ГОВОРЮ, ЧТО НЕ ЗНАЮ!
А потом всё прекращается. Именно так. Голова кружится. Каждая секунда без этой боли, словно благословение божье, и я молю о потере сознания, о сне, о чем угодно, только чтобы все это закончилось. Но потом…. я ощущаю нежное касание к моему голому плечу. Мягкие губы прижимаются к обжигающей коже лба, прохладные, как лёд; облегчение проносится по телу, словно весенний дождь.
— Тебе всегда нравилось быть героем, — раздается чей-то голос.
Я открываю глаза. Моргаю сквозь пот, мир расплывается перед глазами. Но я знаю, мне всё это точно снится. Я наверняка потерял сознание, или, быть может, умер, потому что лицо, которое я вижу перед собой не может быть настоящим, не может..
— К-Кэт?
Она улыбается. Волосы уложены в привычный ежик. Та же татуировка феникса на шее. То же милое лицо, острый подбородок, губы в форме бантика.
— О, Тайлер, — шепчет Кэт, касаясь моей щеки. — Мой прекрасный Тайлер.
Я чувствую, как из содранного в кровь горла рвется сдавленный вопль. Облегчение, которое я испытываю, видя её, обрушивается на меня вместе с потоком эмоций, воспоминаний, любви, неверия, утешения — всё это грозит поглотить меня. Я понимаю, что ещё не поздно. То, как мы попрощались… всё что я должен был сделать и сказать..
Но тут я понимаю, что на ней серая форма ВРУ, как и у остальных. Что в руке она держит зеркальную маску. Бросив взгляд влево, я понимаю, что агент, который стоял там пару мгновений спустя, исчез… и сквозь дымку, нарастающее отчаяние, ярость и страх, я понимаю, что она…, именно она надела мне на шею шоковый ошейник. И это хуже… хуже, чем муки, которым они меня подвергли или агония, увидеть её вновь, хотя я думал, что навеки потерял её; хуже всё же момент, когда я смотрю в её глаза. Потому что Кэт, которую я знал; Кэт, которую я любил…, её глаза были карие.