— О чем ты думаешь, Цзе-Линь? — тихо спрашивает он.

Он всегда так тонко меня чувствовал, был внимателен. Всё о чем я могу думать — наш последний разговор, когда он еще был самим собой, а не частью Ра`хаама. Я накричала на него и Патрисию, повесила трубку, прежде чем он успел ответить.

— Я думаю о тех, кого бросила, — отвечаю я ему.

— … В последней школе?

Я киваю.

— И о том, как сказала что-то злое. И у меня не было возможности сказать, как сильно я сожалею, до своего ухода.

— Ах. — он осторожно закрывает книгу и кладет её на пол, рядом с кроватью. — Это довольно сложно. Если есть возможность, всегда нужно найти в себе силы, чтобы вернуться и извиниться. Но когда это невозможно, я думаю, очень важно помнить, что отношения и дружбу нельзя определить лишь по одному мгновению. Это множество моментов, которые мы проводим вместе. Все те поступки, при помощи которых мы хотим сказать «я люблю тебя», и или «я тебя уважаю», или «ты важен для меня». Такое нельзя стереть несколькими неосторожными словами.

— Откуда ты знаешь? — шепчу я.

— Когда твоя бабушка умерла, я очень сожалел, что не позвонил ей. Я хотел, но был так занят. Со временем, однако, я понял, что один пропущенный звонок не улучшил бы наши с ней отношения. А вот десятки тысяч «Я люблю тебя» вполне исправили бы дело. Она точно знала, как я тревожусь о ней, и как сильно уважаю. Вот это было по-настоящему важно. — Он обнимает меня. — Это поможет, Цзе-Линь?

— Ты уверен, что последние слова не имеют значения? — я крепко зажмуриваю глаза, впитывая тепло его рук. — Уверен, что она простила тебя?

— В мгновении ока. Те, кто знает нас по-настоящему, висят всего тебя, а не часть.

Я устраиваюсь рядом с ним. Закрываю глаза и шепчу:

— Я люблю тебя, папочка.

— Я тоже люблю тебя, Цзе-Линь.

Он чмокает меня в макушку, и мои губы изгибаются в улыбке.

— Всегда.

* * * * *

В тот вечер мы с Кэлом идем на наш луг и ложимся вместе на поле розовых цветов, на ночь их лепестки закрываются. Мы любуемся звездами, которые когда-то покрывали небо над родной планетой Эшваренов, наслаждаясь объятиями друг друга. Я знаю, что усложняю себе жизнь. Я целый день занимаюсь тем, что передвигаю предметы, а затем возвращаюсь домой, чтобы растворится в Кэле без остатка. И он, кажется, знает об этом. Я ощущаю, как это знание зреет в нем, наряду с любовью, которую он испытывает ко мне. В нем есть какая-то червоточина. Сегодня вечером ему тяжело, что-то давит на него, даже когда он смотрит на красоту звезд, кружащихся над головой.

— Ты в порядке? — спрашиваю я у него.