— Я жива, — заявляет она.

— Что в н-нас в-врезалось? — допытываюсь я.

— Полагаю, шальная пуля из рельсотрона, — она мотает головой, кровь стекает по лицу из разбитой брови, которую она рассекла о панель управления. — Возможно, один из обломков.

— Отчет о повреждениях? — кашляю я, оглядывая задымленную кабину пилота.

— Включение вторичных систем наведения и вспомогательного питания. Управление должно быть восстановлено с минуты на минуту. — её пальцы порхают над клавиатурой. — Но силовая катушка сильно повреждена. Двигатели отключены.

Оружие снова пульсирует, ярче, чем прежде. Столкновение не слишком сильно отклонило нас с курса, мы по — прежнему летим прямо в массивный хрустальный экран. Мы все еще на линии огня. Но у нас нет импульса.

Мы по уши в воде.

Глядя на Оружие, я вижу столкновение радужной энергии, сливающийся воедино, словно глаз бури. Я знаю, что космос — это вакуум, и в нем не может быть звуков, но я клянусь, клянусь, я слышу этот звук. Он медленно нарастает. Теперь он уже в зоне досягаемости. Громче и громче.

И все мы узнаем его.

— Я выстрелю, — говорит Зила, в её голосе дрожь.

— У нас не получится, — шепчу я.

— Получится, — рычит Финиан, натягивая на меня дыхательную маску.

Я вскидываю бровь.

— Фин?

— Судя по звукам, двигателю требуется работа лучшего Технаря во всей чертовой Академии Авроры, если хотите знать мое мнение.

— Ты сможешь починить его?

— Есть лишь один способ выяснить это, — он щелкает запястьем и его экзоскелета появляется мультифункциональный инструмент. Страх в его голосе испарился, уступив место убийственной ухмылке. — И давайте будем честны, прошло уже немало времени с тех пор, как я совершал нечто невероятно лихое и героическое.