Когда-то в пору его ещё зелёной юности, во дворец прибыл посланник Фацуки. И хоть визит демона был тайным, Ц`хайлу случайно удалось увидеть его издалека. И эта встреча оказалась незабываемой. До того дня Ц`хайл, будучи младшим сыном и, как он тогда предполагал, будущим учёным, демонов видел лишь на картинках в учебниках, а те никак не могли передать всю выразительность демонического облика. Красные волосы полыхали огнём, янтарные глаза буквально прожигали насквозь. Само лицо (хотя Ц`хайл тогда уже знал, что демонам не составляет труда менять свои черты) было настолько прекрасным и ужасным одновременно, что невольно хотелось упасть на колени и в благоговейном трепете начать воспевать мантру. К счастью для собственной гордости, Ц`хайл тогда успел ухватиться рукой за выступ, но посланник Фацуки, словно дразня его, удивил своим уходом. Он вдруг рассыпался на тысячи мелких огненных пташек, и те через мгновение растворились в воздухе. Это настолько поразило юного Ц`хайла, что даже сейчас, закрыв глаза, он мог всё так же чётко видеть происходившее, но, испытывая при этом вовсе не восхищение, а приступ безудержного страха. Та жутковатая встреча имела самые трагические последствия. Отец Ц`хайла словно обезумел. Ему, на старости лет, вдруг понадобилось прославиться ещё одним победоносным сражением с эльфами, которое он позорно проиграл. Так, за один год наги потеряли множество славных воинов, сотни кораблей, царя и его главного наследника. И, вполне возможно, их урон мог быть куда более крупным, если бы Ц`хайл, неожиданно унаследовавший трон, тоже беспокоился о чести больше, чем о жизнях своих подданных. Постыдный договор о ненападении, подписание которого было сродни не одной сотне битв, стал тем самым хлипким миром между нагами и эльфами на долгие годы. Несмотря на всю горечь от бесславной смерти отца и брата, Ц`хайл весьма гордился тем, что сумел удержать это перемирие. Но... оно было слишком хрупким. Достаточно и одной искры, чтобы заполыхало пламя.

― Проклятье Полоза! ― в сердцах воскликнул Ц`хайл, поняв, что едва чувствует кончики своих пальцев.

Мороз всё усиливался. Царская кровать уже покрылась инеем, а огонь в камине пристыжено гнулся под порывами пробивающегося сквозь стены ледяного ветра. Желание хоть на миг прикрыть глаза стало почти непреодолимым. Ц`хайл ощущал, как с каждым шагом становится всё труднее двигаться, как тяжелеют мышцы, а дыхание замедляется. Ещё чуть-чуть и мир нагов превратится в собрание ледяных скульптур...

«И тогда я проиграю всё!» ― промелькнуло в голове царя, и он отчаянно зашевелился.