Перебарывая себя, Ц`хайл добрался до кровати, стащил с неё толстое стёганое одеяло, и, кое-как укутавшись в него, так, что только осталась прорезь для глаз, медленно зашагал к двери. Ему надо было найти демона...

Ц`хайл уже успел мысленно назвать свой позорный проигрыш «необходимой уступкой», и это ненадолго придало ему сил. Он даже довольно бодро дошёл до главной лестницы, изредка оскальзываясь, но, увидев оледенелые ступени, тяжело вздохнул. Надеясь только на везение, Ц`хайл подобрался ближе к поручням и, придерживаясь за перила, медленно заскользил вниз. Это был самый тяжёлый спуск в его жизни. Под конец, он уже не чувствовал пальцы на руках, а колени предательски подгибались от напряжения. Ц`хайл понимал, что выдохся, и лишь его могучая воля и обязательства перед собственным царством всё ещё заставляли двигаться.

На первом этаже было заметно холоднее. Ц`хайл поплотнее укутался в одеяло и нетвёрдым шагом добрался до выхода в сад. Тяжёлая, украшенная каменной мозаикой, дверь не спешила выпускать его. Петли напрочь замёрзли, а к серебряной ручке, блестевшей от застывшей на ней ледяной корке, опасно было прикасаться. Ц`хайл навалился всем весом на дверь, но та лишь хрипловато скрипнула. Он попробовал ещё несколько раз, но всё безрезультатно. В тот миг Ц`хайлом овладело отчаяние, и холод, о котором он старался не думать, начал его одолевать. Мороз зло пощипывал кожу под плащом, отчего тело всё больше деревенело. Проклиная демонов, Ц`хайл, уже не веря в удачу, из последних сил бросился на дверь. Раздался оглушительный треск, и, в появившуюся небольшую щель, пролился нестерпимо яркий свет. Ц`хайла охватил ужас. Ослепляющее свечение виделось ему чем-то демоническим и противоестественным. Они его уже ждали. И Ц`хайл, которого уже нешуточно лихорадило, закрыл глаза и ещё сильнее надавил на дверь. Через мгновение белоснежное сияние поглотило его. Царапающий морозный воздух застыл глыбой льда в горле, тело предательски замерло. «Вот и всё», ― только и успел подумать Ц`хайл, прежде чем где-то впереди послышалось каркающее «Арг!».

«Это он», ― понял царь и, прилагая чудовищные усилия, попытался сделать шаг и тут же угодил в западню. Его ноги по колено погрузились в холодный снег, и, как ему показалось, мгновенно прилипли. Ц`хайл почувствовал себя парализованным этим всепроникающим холодом. Его голова уже почти ничего не соображала, а глаза склеились ледяной плёнкой. Но где-то внутри всё ещё не утихал жизненный огонь. Оба сердца медленно и гулко бились, толкая вперёд. И Ц`хайл шёл, если это, конечно, можно было назвать шагом. Он переваливался, как косолапый варан, утопая в снегу всё глубже и глубже. Ему пришлось довериться тому неведомому инстинкту, который вопреки всем доводам рассудка и не приспособленной к холодам физиологии нагов, вёл его куда-то, откуда снова донеслось каркающее «Арг!».