Маленькая, блёклая картинка появилась из-под моей руки. Всего лишь искорки, звёздами сияющие на тёмном как ночь небе. Внизу картины виднелось условие исполнения. Я удовлетворённо кивнула, и вновь погрузилась в себя, представив миг, когда последний маг скрылся в образовавшемся с помощью Изира проёме в пещере. И потянулась туда, вновь вплетая себя в ту картину мира.

А затем, не мешкая, молниеносно начертила полог тишины и открыла своё сердце, выпуская магию на волю.

Светлые и тёмные нити, неразрывно переплетаясь, проникли в каждого теневого мага, присутствующего здесь. Люди оседали на землю, погружаясь в то состояние транса и медитации, которое мне уже довелось пережить сегодня.

Искра счастья, искра жизни и света в каждом живом, как и тьма, которая неотрывно сплетается с ней. Вот в чём суть магии сиятельных и теневой магии камня Юслиф. Они помогут каждому разобраться в себе и понять, какое место занимают в их душе. И, возможно, я на это сильно надеялась, среди этих запутавшихся людей найдутся те, кто сможет отыскать в своей душе чуть больше светлого, чем он думает. Как это сделала я, и как это, думается мне, давно и удачно удаётся делать Вере.

Не став тратить время зря, я освободила пленников, стараясь причинить им как можно меньше вреда. Первым бросилась к Иллиасу, ещё не веря, что он жив, и я рядом с ним. Слёзы счастья затуманили взор. А руки тряслись от пережитых эмоций. Еле взяв себя в руки, я склонилась над любимым.

Когда вырвала его из и так практически осыпающихся пут теневой магии, он был не в лучшем состоянии, но первым делом провёл мой смотр на наличие видимых и не очень повреждений. В этом весь Иллиас. Я мягко остановила его и, положив ладони на плечи, прислонилась своим лбом к его. Магия плавно скользнула к Иллиасу. Он попытался возразить, но я остановила его, прижав палец к губам.

Мы застыли на небольшое мгновение, чуть дольше, чем это было необходимо.

— Как ты? — начал было он.

— Потом, всё потом, — пообещала я.

Медлить действительно было некогда. Вместе распутав узы, удерживающие пленников, мы позволили себе небольшие слабости. Пока Иллиас осматривал сестру, я обняла родителей, а они так сильно сжали меня в своих объятиях, что я снова ощутила себя маленькой любимой девочкой, оберегаемой ото всех невзгод.

— Как же ты повзрослела, — сквозь слёзы шептала мама.

К нам присоединилась Вера, освобождённая Иллиасом. А вот Хель, путы которой разорвала Валенсия, нерешительно топталась в стороне. Я махнула рукой, приглашая к нам, и произнесла:

— Я не держу на тебя зла, знаю, какого это, когда твоя воля от тебя не зависит. Если хочешь, можем начать всё с начала, — она робко, но радостно кивнула.