Пока мы говорили, а Иллиас помогал Максу, пострадавшему больше остальных, начали приходить в себя первые пленники моей магии.

Как ни странно, но я, словно рентген, могла видеть, чем закончилась извечная борьба добра и зла в каждом из них. Ровно половина. Именно столько смогли отыскать в душе доброе и светлое. На остальных попросту набросили связующее заклинание.

Я в двух словах объяснила, что нужно будет сделать, а ещё попросила помочь создать одну очень важную и правдоподобную иллюзию — Иллиас и два стражника, и исчезла, вернувшись туда, откуда прибыла несколькими минутами раньше. В мрачное будущее.

Приходить в себя было тяжело. Рядом, в пределах досягаемости руки, чернела воронка, так необдуманно созданная мной, а ещё уверенный и твёрдый голос читал какие-то неизвестные заклинания.

Неужели мне всё лишь приснилось? Попыталась приподняться хоть чуть-чуть, и с трудом смогла пошевелиться. «Ну же! Я в тебя верю!» — подбодрила саму себя и смогла, перевернувшись на спину, увидеть то, на что так надеялась.

— Нет! Невозможно! — крик неверия и ужаса вырвался у только что читавшего заклинания Игоря.

А я улыбалась, рассматривая среди затянувшегося тьмой неба яркие вспышки, разраставшиеся в огромные пятна света. Они опутали вихрь и заставили его схлопнуться, став сначала всё меньше и меньше, а потом и вовсе превратившись в маленькую чернильную точку, вонзившуюся прямиком в сердце Игоря, который продолжал кричать: «Нет! Нет! Нет!»

Вот и твоя награда, ведь именно тьму ты так ценил и превозносил. Пусть ощутит всю ту пропасть отчаяния и горя, которую пришлось испытать мне…

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

— Не волнуйся ты так, — увещевал меня Иллиас. — они очень  милые, да и Валенсия давно уже подготовила почву.

Я нервничала больше, чем перед всеми экзаменами вместе взятыми. Знакомство с родителями моего хитрого интригана заставило меня провести не один день в подготовке к этому важному событию. Ведь и родители у нашего принца совсем не простые. Именно Валенсия приходилась племянницей Тинария третьего. А вот мой любимый оказался его сыном и наследником. Поэтому показаться пред светлы очи родителей Иллиаса было для меня вдвойне волнительно и страшно.

Я с сомнением посмотрела на себя в зеркало, оценивая наведённую красоту. Русоволосая бледная девушка в вечернем платье по заверениям Хель вроде бы выглядела эталоном придворных правил, ничего лишнего или сверх вызывающего. Она даже похвалила, что в своём настоящем облике я выгляжу намного привлекательнее, чем под личиной.

Но действительно ли всё соответствует правилам этикета или я что-то упустила? Будут ли они рады такой невесте сына?