— Господи боже, — воскликнула Тэсса, подпрыгнув на кровати, — что могло с ним случиться?

Она выпуталась из рук Фрэнка и быстро пересекла спальню, коридор и заглянула в открытую дверь.

Холли сидел, обложившись подушками, и у него было такое горестное, потерянное, напуганное лицо, словно он только что узнал, что смертельно болен.

— Пропало, — прошептал он, — все пропало! И больше ничего не будет!

И он рухнул на кровать, как подкошенный.

— Это все вы виноваты, — донеслось невнятное, — все вы! Я спал, как ангелочек, а вы! Что мне теперь делать? Я погиб как художник! Ваша похоть весь дом пропитала и набросилась на меня, беззащитного.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Тэсса растерянно.

— Да что тут непонятного, — раздался насмешливый голос Фрэнка, который так и не покинул спальни. — Этот чудик кончил во сне.

Холли застонал, как раненый носорог.

Тэсса закрыла рот, потом закрыла дверь в его комнату и вернулась в постель завершать свое преступное занятие.

Все утро они ходили вокруг Холли, предлагая ему кофе, клубнику и печенье.

В ответ доносились только проклятия и стенания.

— Зачем только я приехал в это гиблое место, — причитал страдалец, — почему я не полетел в Токио! Кто же знал, какая опасность поджидает меня в этой деревне!

В конце концов у Фрэнка иссякло всякое терпение, и он оставил Холли на попечение призрака Теренса Уайта, а сам пошел делать конюшню для пони на заднем дворе.

Тэсса нашла свою единственную черную футболку и тоже покинула дом. Дел предстояло много.

Во время похорон скорбь Одри приняла форму сизых, низко нависших туч с редкими каплями крупного дождя.

Тэсса отдала Сэму место прямо напротив входа на кладбище, и Ричард пообещал поставить там мраморный памятник рыбаку в лодке.

— Будет местной достопримечательностью, — одобрила Тэсса. — Холли нарисует эскиз.

Попрощаться пришел весь Нью-Ньюлин, и даже Эрл Дауни стоял в тени огромного вяза, в отдалении от других.

Несмотря на полное отсутствие ветра, море волновалось, громко билось о скалы, и в воздухе пахло солью и водорослями.