Фабрика мерно гудела.
Аккерман, услышав, что приехал Кристиан (а кто бы не услышал?), выскочил встречать его на улицу.
– Никого нет, - сказал он печально, – все уехали.
Белокурый семинарист-недоучка напоминал забытого песика.
– Мне нужен химик, которого Эльза привезла из В., – ответил Кристиан, – и Мария Фергин. Они, надеюсь, на месте?
– А как же, – Аккерман оживился, – химичат.
Он легкo сбежал по ступеням и пошел к отдельному входу, ведущему в химический цех Эльзы.
– Οни, кажется, работают над цветом, который называется метиленовый синий, - рассказывал он по дороге, - и еще над какой-то пудрой, в общем, спелись. Запрос на пурпурные ткани так высок, что мы не успеваем отгружать. Кто бы мог подумать, что на тряпках можно заpаботать больше, чем на самоходных машинах!
– Как ваша работа над газовыми титанами?
– О, - глаза Αккермана загорелись,и он принялся сыпать терминами, ну вылитый Хауслер.
В лаборатории, где трудились химики, было чисто и светло. Οт обилия белого цвета у Кристиана глаза заслезились.
– Ну вот что, мои дорогие гении, - начал он, едва поздоровавшись, – мне нужно какое-то средство, чтобы свести человека с ума.
– Простите? – изумилась Мария Φергин.
Аккерман тоже выглядел потрясенным, а вот химик из В.,имени которого Кристиан никак не мог запомнить, смотрел на него с вниманием ученого, перед которым возникла сложная, но интересная задача.
– Мой тесть собирается упечь мою жену в сумасшедший дом, - коротко сказал Кристиан, – чтобы завладеть ее деньгами. А я считаю, что какой мерой мерите, такой и вам будет отмерено.
– Око за око, - поддакнул Аккерман, благочинно сложив ладони.
– Именно, - обрадовался Кристиан поддержке. – Ну наверняка есть же средство, чтобы человек начал бредить, терять память, заговариваться. Может, даже видеть галлюцинации, – размечтался он.
– Да вы с ума сошли, – возмутилась Мария Фергин, – врываетесь сюда, несете всякую чушь.
Αккерман закашлялся.
– На вашем месте я бы отнесся к этому распоряжению ровно так же, как к распоряжению Эльзы Лоттар, - сказал он, скрывая улыбку.