— А почему я каждый день усложняю тренировки и держу беллаторов в боевой готовности в режиме двадцать четыре на семь? И почему придерживаю парня, который сильнее их всех вместе взятых, пока твоя подружка строит из себя депутата в предвыборном туре? — юлить и самому задавать наводящие на правду вопросы Витиуму никто не запрещал.

— Потому что знаешь, что скоро он сможет разгуляться и его жертвы никого не приведут в шок… — по телу Вара побежали мурашки. — Боги! Именно поэтому Селена ходит и знакомится со всеми. А я стал Декстрой только потому, что ей нужен личный телохранитель, который не будет вызвать подозрения. Ее жизнь под угрозой, а я как идиот на перстень надеюсь и твоих ребят из нашей охраны вместо того, чтобы самому тренироваться!

— Как-то так. Так что давай-ка я к вам завтра зайду. Покажем с Сайресом тебе парочку важных приемов защиты. В вашем сверхзащищенном от любых вмешательств доме нашлось же место для тренажерного зала?

— Конечно. Буду очень благодарен. Завтра вас жду. — Вар, моментально нанявший намек, пожал беллатору руку и вышел.

Ингвар покинул не только тренажерный зал, но и Заставу. Он решил прогуляться до коттеджа пешком и переварить информацию, полученную в ходе самой странной беседы в его жизни.

Зря он считал Витиума тупым стероидным качком. Беллатор оказался куда наблюдательнее и умнее его самого, даже смог придумать как обойти запрет о неразглашении правды. А правда эта оказалась куда хуже, чем предполагал Вар. Он догадывался, что все встречи Селены не стандартная практика, но думал, что Михаил налаживает контакты со всеми существами для того, чтобы они мирно сидели за Завесой и не высовывались к людям, а никак не то, чтобы найти союзников и прощупать врагов перед назревающей войной.

После беседы с Варом покинул тренажерный зал и озадаченный Витиум. Он брел в свою квартиру размышляя о том, что же ждёт их в будущем, если Мишаня останется главой, а его подозрения о происходящем в стане темных подтвердятся. Зайдя в свою квартиру, Витиум не сразу заметил белый прямоугольник, неожиданно появившийся прямо на его холодильнике. Он бросился ему в глаза только через семь минут, когда воин вышел из душа и подошел к двухкамерному белому гиганту, чтобы достать из него продукты для приготовления ужина.

Вот тогда Витиум и приметил белый конверт, придерживаемый идиотским магнитиком с розовым пуделем, что когда-то давно подарил ему Гадриэль. На этом конверте, корявым почерком, в котором легко угадывались каракули Гадриэля, было написано: «Витиуму лично в руки. Открыть через пятьдесят дней после моих похорон».