Айрэ лёг рядом, подставив свой теплый бок под мою спину, и положил свою голову у моих ног. Молчаливое разрешение. Коим я поспешила воспользоваться. Драконья чешуя была жесткой на ощупь и в то же время тёплой. Вопреки логике снег под ним не таял. Так же как не таял подо мной, хотя я чувствовала, что воздух вокруг меня нагрет. Он всегда заботился, чтобы я ненароком не простыла.

Мы долго сидели в тишине, она не угнетала нас, наоборот нам было хорошо вот так сидеть и молчаливо любоваться закатом.

— Айрэ, до весны ведь ещё долго? Правда? — я первой нарушила тишину. Рука, что гладила дракона, дрогнула. Он, конечно же знал, чего я так опасаюсь и почему хочу, чтобы эта проклятая весна никогда не наступала. Но как бы я не хотела, зима не может властвовать вечно и воды Бьерна начинают пробуждаться ото сна постепенно сбрасывая ледяные оковы и ветер все чаще наполнен отголосками грядущих перемен.

Дракон прикрыл глаза, с шумом втягивая воздух. Он как никто другой ощущал эти перемены.

— Ты ведь пришла попрощаться маленькая Уль?

Я отвернулась, стараясь скрыть разочарование. Сколько не пыталась принять неизбежное, сколько не уверяла себя, что это мой долг, не получалось. Душе, что привыкла быть вольной, претила золотая клетка. Чужая договоренность, почему должна быть моим обязательством?

— Помнишь нашу первую встречу? — хитро оскалился Айрэ.

Я хмыкнула, разве такое возможно забыть. Сколько мне тогда было? Кажется, едва исполнилось пять? Пять лет полных отцовского пренебрежения, в итоге обернувшихся ссылкой к Ледяному демону. Так отец называл моего деда по материнской линии. Не удивительно, что в ту нашу первую встречу я была зла и одновременно напугана. Сбежала от няньки, в первую же ночь, в легком южном платье из дарийского шелка. И в разразившейся снежной буре этот шёлк стал бы моим похоронным саваном, но судьба распорядилась иначе.

Когда я уже перестала чувствовать тело, постепенно проваливаясь в небытие. Снег, словно замер и ветер что раньше пробирал до костей стал по-летнему тёплым и бережным. В небе надо мной расправил крылья белоснежный ангел, его руки аккуратно обхватили мое тело и унесли ввысь. Проснулась я только в полдень на этом утесе, где сидела сейчас. В ярких лучах полуденного солнца спаситель оказался чудовищем.

Огромный. Мощный зверь. Чьи когти могли с легкостью вспороть брюхо и снежному Дхару. А зубы пропороть стальную шкуру Здоровенного Верна.

Естественно я заверещала.

— Прежде чем высовывать нос из гнезда, научись сначала летать, — недовольно пророкотало чудище, напротив. Его хвост обвился вокруг меня, чтобы в следующую секунду, словно с катапульты запустить с обрыва. Тогда я впервые почувствовала магию. Она заколола пальцы, защекотала изнутри, пытаясь вырваться наружу. Но не могла.