— Ты была под проклятьем.

Злата мрачно хмыкнула. Отвела глаза.

— Я все понимала, — тяжело вздохнула она. — Мне просто было все равно. Знаешь, черта оказалась такой зыбкой, и чтобы перейти ее, понадобилось не так-то много. Довольно легко убедить себя, что ты не делаешь ничего такого. И вообще, мол, обидеть нельзя, можно только обидеться.

— Что за глупости?

— Да так, некоторые современные веяния. В общем, Яш, — она снова посмотрела на него, и в ее взгляде он прочел страх. — Я страшно виновата перед тобой. Я бы извинялась и просила прощения, но за такое нельзя прощать. И единственное, на что я надеюсь, что не сломала тебя.

Нет, ну это была совсем уж чушь какая-то. В конце концов, это он все это время был уверен, что сломал ее.

— Ничего ты не сломала…

— Это я фигурально выражаясь… — перебила Злата, явно не замечая, что он сам пытается сказать. — Я жутко виновата. Особенно учитывая… ну… что я оказалась у тебя первой… но я не думала, что ты… ладно, это я уже совсем не туда лезу.

Яков с удивлением обнаружил, что не покраснел. Забавно выходило. Говори он с кем другим, точно бы уже уши алели. А так…

Злату же нужно было остановить. А то она в своем самобичевании рисковала уйти куда-то уж совсем не туда.

— Я рад, что это была ты, — честно ответил он.

И почти тут же стал свидетелем настоящей магии. Потому что покраснела Злата. Краска пятнами проступила на ее лице, и кончики ушей стали багряными. Яков замер в ошеломлении: он был уверен, что заставить ее смутиться невозможно. Что еще изменилось в ней после снятия проклятья?

— И если кто тут и виноват по-настоящему, то это я, — продолжил Яша, все еще не в силах оторвать взгляд от этого чуда. — Я должен был спросить тебя. Разобраться во всем, прежде чем расколдовывать. Я не думал, что все выйдет так. Я испугался, когда ты заплакала, и не сообразил, как тебе помочь. И повел себя как последний трус, не пойдя с тобой к твоим родителям.

— Ты все сделал правильно, — покачала головой Злата, отставила кружку и легко похлопала себя по щекам, что впрочем не очень-то помогло. Но она все равно проявила чудеса самообладания и продолжила говорить. — Я бы тебе никогда ни о чем не рассказала. И это к лучшему, что ты не пошел со мной к родителям. Я… я не говорила им… И не хочу, чтобы они узнали. А если бы ты пошел, отец бы выпытал у тебя все. И, честно говоря, ты очень вовремя меня расколдовал. Я превращалась во что-то страшное. Ты действительно меня спас. Спасибо. И спасибо, что никому ни о чем не рассказал. Я никогда не забуду этого. Я перед тобой в большом долгу.