— Ух ты.

Злата опустила голову. И почему в этом «ух ты» ей послышалось осуждение? Она была уверена, что Демьян не имел ввиду ничего такого.

— Попробуй сформулировать, что именно тебя напугало, — попросил Демьян.

Ее напугало сказанное Климом слово «разврат». Ей не хотелось быть развратной. Но, судя по всему, именно такой она и была. Потому что недавно осознала, что то, чего ей хотелось и что ей нравилось под заклятьем, все еще живо в ней. Это было ее собственное, просто оно сидело в ней очень глубоко, за решеткой, под запретом, она даже не догадывалась, что в ней такое есть, но заклятье размыло границы, смело клетку из стыдливости, и все это показалось наружу. И теперь, зная, какой она может быть и что при этом чувствовать, Злате вопреки собственной воле хотелось всего этого с удвоенной силой. Соблазнять, подчинять, доминировать, играть... Наверное, Олег увидел в ней это и именно поэтому решил, что с ней все можно. Если бы она вела себя сдержаннее, он бы понял, что с ней так нельзя. Потому что на самом деле она не такая, не такая, не такая...

Или такая? И теперь нужно было выбрать: жить дальше, зная, чего себя лишаешь, или пойти на поводу у своих желаний, признав, что ты... ты...

Она же всегда была хорошей девочкой. И планировала такой оставаться. Но искушение поддаться было так велико. Она ощущала себя котенком, которому хочется резвиться.

И при всем при этом абсолютно неожиданного для себя сегодня у Яши в комнате Злата осознала, что не готова к сексу. Все, что угодно, только не это. Секс словно стал точкой, которая должна была превратить их отношения в отрезок, а не луч. Все вновь сведется только к нему. Ничего не могло быть хуже этого. Да и сама возможность того, что кто-то снова станет трогать ее везде, вбивать в матрас... В этот раз все ощущалось не так, ей нужно было время, чтобы прочувствовать, привыкнуть, пройти тот путь, о котором она ни разу не задумалась, пока была под заклятьем. Но, наверное, Яша вправе был просить...

— Мне кажется, я поломалась, Дем, — всхлипнула Злата. — Я что-то совсем перестала понимать, где хорошо, а где плохо, где можно, а где уже нет. Ты можешь меня починить?

— Чтобы тебя «починить», нужно сначала понять, в чем проблема. А ты упорно ее замалчиваешь. Давай еще раз. Что тебя напугало?

— Что он решил… решил… я не могу…

— Надо.

Злата кивнула. Слезы текли, не переставая. Но слово «надо» было знакомым и понятным. Надо значит надо.

— Я не готова… Я понимаю, что это глупо, я же уже с ним была, но я не готова…

— Зачем тогда согласилась?

— Подумала, если переступлю через себя, все станет, как было. А потом поняла, что не могу!