Нефертари оставляет попытки вырваться из моей хватки и прочищает горло.

– Ты поэтому до сих пор не помылся? Вам не хватило сегодняшней битвы? – Не услышать упрек в ее голосе просто невозможно.

– Нет. И кое-что тебе нужно знать о мужчинах: в бою вырабатывается столько адреналина, что нам хочется драться еще больше.

– Или ты мог бы вскопать сад, если тебе некуда деть силу, или…

Я поворачиваю к ней голову.

– Или? – протягиваю, вскинув брови.

– Ну. Сам знаешь. – Кожа на ее шее краснеет.

Я останавливаюсь и незаметно притягиваю ее ближе.

– Нет, не знаю.

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Наверняка одна из служанок Саиды пожертвует собой и ради тебя тоже, – тихо бормочет Нефертари, и я с трудом разбираю ее слова.

– Ты всерьез думаешь, что это было бы жертвой?

Я кладу руки ей на талию. Нефертари не смотрит мне в лицо, только на мои пальцы. Всего одно движение, и они окажутся на ее голой коже. Я едва сдерживаю стон. Не стоит так ее трогать, не сейчас, когда я весь покрыт грязью и по́том.

Как ни странно, Нефертари меня не отталкивает. Мы оба молчим и не шевелимся. Мышцы у меня на предплечьях напрягаются от усилий не дать рукам бродить по ее телу. Эта девушка заслуживает больше, а не того, чтобы ее лапали в темном коридоре. Однако я не могу отпустить ее. Не когда она позволила прикоснуться к себе. Я втягиваю в легкие ее аромат. От нее так приятно пахнет теплой кожей, желанием и ей самой. Нефертари тоже не могла не заметить растущее между нами напряжение. Под нежной кожей бьется жилка на шее, и мне хочется лизнуть ее языком, чтобы успокоить. Мы только что избежали смерти, а теперь могли бы вместе воздать должное жизни.

Нефертари медленно поднимает взгляд. Зрачки у нее настолько расширились, что серебра вокруг них почти не видно. Меня окатывает волной жара, когда в ее глазах отражается моя собственная страсть. Я дышу быстро и поверхностно, а у нее приоткрываются губы. Если поцелую ее сейчас, она позволит… а потом снова возненавидит меня. Решит, будто я просто воспользовался ею, чтобы выплеснуть накопившуюся агрессию. Я стараюсь дышать, но дается мне это огромным трудом.

– Азраэль, – шепчет она, но никакого продолжения больше не следует.

Это может означать «отпусти меня», а может и: «Дотронься до меня! Поцелуй меня. Заставь меня забыть обо всем…» Выбрав золотую середину, я опускаю голову. Но не целую девушку. Не прикасаюсь к ней, хотя ни о чем не мечтаю сильнее, чем прижиматься губами к каждой клеточке тела, до которой смогу дотянуться. Вместо этого я нежно дую на то место, где ее шея переходит в плечо. Это безобидно и почти целомудренно, но под тонкой кофточкой у нее набухают соски, а голова запрокидывается назад. Нефертари кладет руки мне на плечи и скользит к шее. Уверен, на самом деле она этого не хочет, однако тело одерживает верх над разумом. Пальцы добираются до моих волос, и она слегка тянет за кончики. От этого прикосновения меня словно пронзает молнией. Дыхание срывается. Я едва сдерживаюсь, но один из нас должен сохранять благоразумие. И это явно будет не Нефертари, которая уже требовательно прижимается ко мне низом живота.