— Не совсем так. Это не просто баня. Это японская баня. Или фурако, как правильно говорится.

Да хоть хренако! Не хочу я туда идти, с меня впечатлений от рыбалки хватило по самые гланды.

Мы выходим из домика, где в нескольких метрах от нас стоит та самая овальная деревянная купель, с зажжёнными вокруг фонариками. Сейчас она наполнена водой и от неё исходит пар, который становится практически белоснежным из-за минусовой температуры на улице.

— Ты что, всё это подготовил, пока я девочек укладывала?

— Ага. А когда нам ещё предвидится насладиться фурако? Нужно использовать возможность. Идём, пока не замёрзла, — Миша тянет меня за руку по деревянной дорожке, ведущей к купели, но я торможу, уперевшись пятками в пол.

— Подожди! Я же не в купальнике, а в белье! Ты не предупредил, что мы будем… эмм… купаться!

— Боже ты мой, Маша, да кто тебя здесь видит? Наш дом самый крайний и сейчас ночь. Никому не нужна твоя задница в белье. Кроме меня, разумеется, — наглая бородатая ухмылка растворяет все последние сомнения, и я снова делаю шаг вперёд вслед за Мишей, пока мы не оказываемся у края купели, где он быстро помогает мне снять халат, разуться и забраться по специальной лестнице в горячую воду.

Я всегда удивлялась — в чём прикол, морозить уши, сидя в горячей воде на холоде. Некомфортно же. Но сейчас, когда мы оказываемся в уютном чане, тепло воды и пар, исходящий от нее, согревает настолько сильно, что ни лицо, ни голова не ощущают холода.

А ещё в воде плавают какие-то травы, потому что в воздухе витает бесподобный аромат. Я даже запах рыбы перестаю ощущать. Поразительно просто…

— Ну как, нравится? — спрашивает Миша, погружаясь в купель следом за мной и усаживаясь рядом.

От соприкосновения с его кожей под водой мне становится ещё горячее. И к запаху ароматных трав примешивается родной хвойный аромат.

— Это однозначно круче, чем ловить рыбу в проруби или тухнуть под сотней градусов пока тебя лупят веником — поднимаю лицо вверх, чувствуя, как на него успевают осесть снежинки, прежде чем быстро растаять.

— Я знал, что ты оценишь, — усмехается Бурый и приобняв меня за талию, притягивает ближе к себе. — Хотя на мой взгляд, у всего, что ты перечислила есть своя романтика.

— Что романтичного бить другого человека ветками? — поворачиваю голову в его сторону, отчего наши носы соприкасаются.

— Смотря, что за человек. Если у этого человека очень… милая, маленькая, аппетитная задница, то это приобретает очень даже сильные романтичные черты.

— То есть, ты всё-таки признаёшь, что моя задница тебе изначально понравилась, и никогда не казалась тебе костлявой?